Неудачные роды форум: 26-летняя жительница Башкирии обвиняет врачей в смерти младенца

Содержание

26-летняя жительница Башкирии обвиняет врачей в смерти младенца

Радик и Елена уже несколько лет мечтают о ребенке

26-летняя жительница Туймазов ЕленаГ. обвиняет врачей уфимского перинатального центра в том, что она потеряла ребенка сразу после родов. Но медики утверждают, что вскрытие показало у малыша врожденную инфекцию, впоследствии чего он и скончался.

ТРЕТЬЯ НЕУДАЧНАЯ БЕРЕМЕННОСТЬ

Елена и Радик познакомились несколько лет назад, влюбились, поженились, стали планировать беременность, оба мечтали о ребенке. К сожалению, это оказалось не так просто. Елена пережила две неудачные беременности – первая прервалась на сроке 18 недель в 2015 году, вторая – на сроке 20 недель в 2016 году с диагнозом неимунная водянка. Далее – снова обследования, сдача анализов обоих супругов, витамины, препараты из-за границы, и чудо, Елена увидела две полоски на тесте.

— Беременность протекала очень хорошо, я чувствовала себя прекрасно, но, конечно же, очень переживала из-за двух неудавшихся предыдущих беременностей. Анализы были в норме, результаты скринингов отличные, я очень готовилась ко встрече с нашей дочерью, — рассказывает «Комсомолке» Елена.

За две недели до родов молодую женщину направили в уфимский перинатальный центр: там и специалисты лучше, и оборудование. 18 февраля Елена поступила в центр на 38 неделе беременности. Рожать было еще рано. Врач сообщил женщине, что раскрытия пока нет, и она не готова к родам.

— После двух неудачных беременностей я очень переживала, что что-то пойдет не так, поэтому постоянно просила, чтобы меня осмотрели на кресле, посмотрели, есть ли продвижения, но мне постоянно отказывали, говорили «Нет показаний к осмотру», — говорит Елена.

Девушка пролежала в РПЦ две недели и только 3 марта ее осмотрели. Доктор сообщил, что есть открытие на полтора пальца, но все очень туго, не готово к родам, и матка не опускается.

фото: архив КП

— Я очень боялась, что сама естественным путем родить не смогу, так как срок родов уже подходил, но организм был не готов.

Она ещё раз поговорила с врачом по поводу разрешения родить путем кесарева сечения, но мне было отказано и пояснено, что на это нет никаких показаний, что роды будут естественными. Врачи попросили успокоиться, довериться им полностью, — продолжает Елена.

«НЕТ ПОКАЗАНИЙ НА КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ»

Наконец-то, 8 марта в восемь утра у Елены отошли воды и ее перевели в родовое отделение. Как рассказывает сама роженица, поначалу схватки были не интенсивными, постепенно нарастали.

— После обеда я почти перестала чувствовать схватки, и интервал между ними увеличился. Мне подключили аппарат КТГ и сообщили, что сердцебиение плода в норме, ребенок чувствует себя хорошо, но схватки вялые, — продолжает свой рассказ о самом страшном дне Елена. — То, что родовая деятельность слабая врач заметил, но тут же сказал, что «на КТГ с ребенком всё в порядке». Я еще раз попросила врача сделать кесарево сечение, на что получила отказ с его стороны, с пояснением, что «нет на то показаний».

К девяти вечера Елене поставили систему с окситоцином, организм роженицы, с ее слов,был уже изношен. Врач подметил, что она устала, но все также продолжал ждать естественные роды.

— Ближе к ночи ко мне в палату пришли несколько медиков.Заметив, что голова ребенка до сих пор не опустилась, они начали «пускать» меня в родовую деятельность. Я говорила, что нет больше сил, умоляла сделать кесарево сечение, на что врачи не реагировали. К этому времени я совсем обессилела и уже не чувствовала схваток, — вздыхает Елена.

«ДУМАЛА НЕ О РЕБЕНКЕ, А О СЕБЕ!»

Медики решили применить приемКристеллера – многократно надавливали на дно матки, одновременно давя на ребра женщины.

— Из-за этого я не могла набрать полную грудь воздуха и как следует вытуживатьребенка на схватках, которые плохо ощущала от усталости и обессиленности, — вспоминает тот кошмар Елена. – Роды шли «всухую», потому что воды отошли уже давно. Голова показалась, мне сделали эпизиотомию, и врач акушер-гинеколог прокоментировал, что произошло тугое однократное обвитие пуповиной.

В 00:10 Елена родила, ребенок закричал не сразу. Медики начали делать реанимационные мероприятия. Малышку перевели в реанимацию.

— Я спрашивала, что с ребенком, почему он не кричит, он жив? А мне ответили «Сама виновата, плохо тужилась, думала не о ребенке, а о себе, воти задушила его», — плачет Елена.

Двое суток долгожданная дочь супругов, которая родилась весом 3270 грамм, находилась под аппаратом ИВЛ для самых тяжёлых детей. Спасти малютку не удалось, ребенок умер 11 марта. Состояние роженицы не самое лучшее – с болями в ребрах она выписалась из больницы, поскольку ей морально было тяжело там находиться.

Сейчас Елена написала заявление на врачей в следственный комитет и минздрав.

— По итогу в выписке они написали, что у дочери была какая-то врожденная инфекция. Врачи, конечно, не отрицают тот факт, что у нее было обвитие пуповиной, но основной причиной смерти называют именно инфекцию. Сказали, что, даже если было бы кесарево сечение, она бы все равно умерла. Но мы уверены, что это не так, — говорит Елена.

Мы направили официальный запрос в минздрав Башкирии и ждем комментария по данному поводу в ближайшие дни. Встреча Елены и следователя состоится в следующий вторник.

«Комсомольская правда» приносит искренние соболезнования Елене и Радику и следит за развитием событий.

«Наш сын умер через сутки после рождения. Но мы нашли силы жить дальше и родить еще двоих детей» | Громадское телевидение

Виктория Слобода, Олеся Бида

Ирина — мама троих детей. Младшему Максиму — год, Наде — пять. Старшему Андрею было бы шесть. Но он умер на следующий день после рождения.

Утрата

«Мы его видели, когда он родился, и когда его уже вывозили из реанимации. Затем Сергей ходил на опознание и видел его мертвым. Я его мертвым не видела — гроб мы не открывали».

Ирине — двадцать пять, она недавно вышла замуж. С мужем Сергеем познакомилась на работе.

Через три месяца после свадьбы Ирина забеременела. Осложнений не было. Лишь на седьмой неделе ей пришлось принимать уколы из-за угрозы прерывания беременности.

Пара купила для будущего ребенка коляску, одеяло, одежду, кроватку. В квартире закончили ремонт.

Рожать Ирина и Сергей решили в современном областном перинатальном центре в Житомире. В Буче в Киевской области, где они живут, роддома нет. А в Житомире успешно родили детей две пары их друзей.

«Никто не рассказывал о проблемах — да, заплатили 4000 гривен ($144) в кассу, да, палата была супер. Все истории были положительными», — говорит Ирина.

Заблаговременно о родах с конкретным врачом Ирина и Сергей не договаривались. На 41-й неделе беременности, когда начались схватки, они поехали в Житомир, где Ирину положили в отделение патологии. Но роды никто не принимал. В три ночи она больше не могла терпеть и позвала Сергея, который ночевал в гостинице неподалеку.

Ирину отправили в предродовой зал. Поскольку схватки были не сильными, ей ввели гормональный препарат, окситоцин, для стимуляции сокращения матки.  «Если ад существует, то это схватки на искусственном окситоцине», — вспоминает Ирина.

Схватки продолжались и утром, а когда ребенок начал выходить, она поняла — что-то идет не так. Кесарево сечение делать не предлагают. Ребенка выдавливают восемь врачей.

В конце-концов, малыш рождается. Его кладут Ирине на живот. Он делает вдох, но не плачет. Малыша реанимируют. Делают искусственную вентиляцию легких.

Родителям не сообщают, что их сын в критическом состоянии. Ирине ставят диагноз — клинически узкий таз.

В 5 вечера следующего дня в легких малыша происходит кровотечение.

«Мы заходим в реанимацию, а оттуда вывозят пустой аппарат, к которому был подключен Андрей. Идем к врачу. Медсестра, пившая чай в кабинете, подскакивает и выходит. Смотрим на врача. Она говорит: “Ну вы же поняли все, да?”».

Позже врач, принимавшая роды, зайдя в палату Ирины, спросила, не отбила ли она случайно у кого-то своего мужа:

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Запрет на аборты, насилие и принудительное замужество: как улучшить права женщин в мире

«Она считала, что это моя карма. Эта врач так старательно искала себе оправдание, что позволила себе прийти к женщине, которая только что пережила смерть младенца, чтобы задать ей такой вопрос».

В справке, с которой Ирину выписывают из роддома, фамилию врача указывают неразборчиво, «там просто какая-то загогулина», говорит Ирина.

Андрея хоронят в Буче. Свидетельство о смерти оформляет та же сотрудница ЗАГСа, что женила Ирину и Сергея.

Виктория Слобода / Громадское

Надежда

«Я два месяца лежала на кровати и не могла даже встать. У меня был низкий гемоглобин, кружилась голова, все болело. Было трудно. И психологически — тоже».

Ирина и Сергей решают обратиться к психологу, который сам пережил потерю ребенка. Пара постепенно учится правильно воспринимать смерть сына и понимать друг друга.

Ирина находит в интернете закрытое сообщество мам, где те делятся своими подобными историями. Наталкивается и на максимально похожую. В том же Житомирском перинатальном центре врачи стимулировали роды еще одной женщине.

Ее ребенок выжил, но получил ДЦП.

Спустя три месяца после смерти Андрея, Ирина решается написать о своем случае. Показывает историю близким подругам.

Сергей заблаговременно готовит коллектив, чтобы Ирина могла вернуться к работе. Правда, порой происходят недоразумения с клиентами. В компании, где работает пара, занимаются изготовлением и установкой детских площадок.

«Был случай, когда позвонила клиентка, чтобы заказать качели для детей. Я ей объяснила, что именно такой у нас нет. На что она отвечала: “У меня детям по три года. У вас вообще есть дети?”. Я не могла ответить, что есть. Но и сказать, что нет, было трудно».

Через восемь месяцев Ирина снова забеременела. Надеждой. На этот раз она встала на учет в женской консультации в Киеве и предварительно согласилась на кесарево сечение по совету врача. Роды прошли без неожиданностей.

«Для нас это была большая надежда на то, что мы можем стать родителями. И действительно так произошло — у нас родился нормальный, спокойный ребенок».

Виктория Слобода / Громадское

Виктория Слобода / Громадское

Возвращение

«Если Надя смотрит какие-то фотографии и спрашивает, она ли это в животе, я говорю, что нет, это еще Андрюша был. Она знает. Иногда, когда у нее сентиментальное настроение, и ей хочется поплакать, говорит: “Как жаль, что Андрюша погиб”. Или может спросить: “А Андрюша там на небесах нас видит?”. Я говорю, что видит. И мы ходим вместе в храм, ставим свечи за него, ездим на кладбище».

Когда Ирина сидела в декрете с Надеждой, то  интересовалась темой перинатальных потерь, анализировала много историй. После смерти Андрея она перестала полностью доверять врачам и старается избегать визитов в больницу.

«Я поняла, что смерть Андрея — это не случайность, и причина не в моем “узком тазе”, такого диагноза вообще не существует. Любой таз подстраивается под роды. А мне врачи изначально прокололи пузырь, вкололи окситоцин, выжимали плод, вакуум срывался, меня не поддержали, не создали условия для нормальных естественных родов».

Диагноза «клинически узкий таз» нет в международном классификаторе болезней, говорит гинеколог Валентина Квашенко. Но его могут ставить во время родов, если появляется отклонения от их нормального протекания родов.

Главный врач Житомирского перинатального центра Юрий Вайсберг отмечает, что деталей родов разглашать он не имеет права. Впрочем, согласно заключению врачебно-экспертной комиссии, рассматривавшей случай Ирины, вины врачей заведения в смерти Андрея нет. Также он заверил, что в центре — показатели детской смертности одни из самых низких в Украине.

Когда через три года после рождения Нади Ирина забеременела еще раз, то решила не делать даже УЗИ — только самые важные — на 10-м и 38-й неделе, перед родами. И предупредила врача, что хочет рожать естественным путем, без вмешательств.

На роды Ирина все равно поехала с мыслью о том, что нужно будет отстаивать свои права, требовать. Но когда рассказала врачу план родов, она согласилась.

Большую часть схваток Ирина находилась дома. Когда стало невозможно терпеть, в 5 вечера пара выехала в больницу. В этих родах Ирине помогла доула (человек, физически, морально и информационно поддерживающий женщину перед, во время и после родов). Присутствовал и Сергей.

«Доула на родах как будто читала мои мысли. Когда у меня были схватки, она просто положила мне холодную мокрую тряпку на лоб. Это было так приятно, просто идеально».

Чуть меньше, чем за два часа, у Ирины и Сергея снова родился мальчик.

«Пять дней мы думали над именем. Я даже думала назвать его Андреем, хорошее имя. Но Надя выбрала — Максим».

Виктория Слобода / Громадское

#ятожемама

«Если у тебя умер родитель, ты не перестаешь быть дочерью. А здесь у тебя умер ребенок, а мамой тебя не считают — это несправедливо», — говорит Ирина.

Уже находясь в декретном отпуске с Максимом, Ирина узнала об общественной организации «Природні Права Україна». Одним из направлений ее деятельности является и мониторинг уровня удовлетворенности женщин системой медицинской помощи во время родов. Как оказалось, проблема Ирины — не исключение.

Активистки организации предложили мамам, которые рожали после 2009 года, принять участие в анкетировании. Анкеты заполнили более 3500 украинок. Четверть из них указали, что недовольны опытом родов. 18% женщин отметили неуважение со стороны врачей, почти столько же указали на непрофессионализм врачей и акушерок. 28% женщин сказали, что им давили на живот во время родов.

Они отмечали вмешательство, о котором врачи их не предупреждали и не запрашивали согласия — рассекали околоплодный пузырь, промежность; заставляли женщину рожать в удобной для них, а не для нее, позе, запрещали рожать в сопровождении родных.

В Facebook Ирина также познакомилась с другой мамой, которая потеряла ребенка во время беременности. Вместе они организовали бесплатные встречи для женщин, консультации с психологом в Киеве. Со временем появились запросы на такие мероприятия и в других городах Украины.

«Некоторым женщинам не хватает денег на психологов и психотерапевтов. Некоторым — понимания от родных и близких. Мамы и свекрови могут не воспринимать такие истории и советовать забыть, как будто ничего не было. А женщинам нужно говорить об этом ребенке», — говорит Ирина.

Женщины могут приходить на встречи с мужьями, но не с детьми. Их появление на таких встречах может причинить боль другим мамам, которые потеряли ребенка и еще не родили следующего.

«Когда я прихожу, стараюсь показать — можно жить дальше. После смерти моего сына прошло шесть лет. А к нам часто приходят матери, недавно потерявшие ребенка».

У женщин, переживающих острую стадию горя, бывает много неочевидных раздражителей. Например, раньше встречи для них проводили на выходных в школе, но из-за детских рисунков на стенах от этого помещения пришлось отказаться.

Раздражителем является и праздник, с которым женщин обычно поздравляют — День матери. Прошлой весной запустили флешмоб с хэштегом #ятожемама — нечто вроде #янебоюсьсказать или #metoo. Они едва ли не впервые публично описывали свои истории в Facebook.

«Раньше свою историю я рассказывала только в закрытых сообществах, а когда увидела, как мамы создают специальные профили для своих детей, то тоже начала рассказывать ее и в социальных сетях. Да, об этом не нужно кричать на каждом шагу, но и не надо скрывать. Такие мамы — тоже мамы. Они родили. Да, их ребенок не с ними и не у них на руках, но он в их сердце».

Ирина и Светлана хотят, чтобы женщины знали свои права: если они потеряли ребенка, то могут забрать тело и похоронить. В больницах же тело могут ликвидировать как биоматериал.

«Мама может быть в шоковом состоянии. Но нужно собраться с силами и похоронить своего ребенка. Эта история должна быть завершена, как бы больно женщине не было».

Виктория Слобода / Громадское

Этот материал также доступен на украинском языке. 

Подписывайтесь на наш телеграм-канал.

Я потеряла ребенка при домашних родах – Архив

Мне было 27 лет. Это была моя первая беременность, желанная и долгожданная. Все получилось как нельзя лучше: я даже знала, когда забеременела, в свой день рождения — прекрасный вышел подарок.  

Еще до беременности я стала читать в социальных сетях посты про естественные роды: там рассуждали о том, как важно не только носить ребенка все месяцы беременности в спокойствии, правильно питаясь, получая физическую нагрузку, но и правильно родить. Я не хотела рожать в роддоме: меня пугало отсутствие там поддержки, усталые и замученные врачи, конвейерные роды без должного внимания и индивидуального подхода, пичканье медикаментами, душераздирающие крики рожениц, обезболивание. Постепенно я стала все больше интересоваться естественными родами. Прочитала о том, что раннее пресечение пуповины вредно для ребенка, о том, как важно установить сразу после родов связь с малышом, приложить его к груди, поцеловать. А самое главное — мне очень хотелось переживать схватки комфортно: когда нужно — сходить в душ, если захочется — перетерпеть болезненную схватку, встав на четвереньки. И чтобы муж был рядом. 

Моя беременность протекала отлично. Еще никогда я так не радовалась жизни. Очень удивлялась — чего все беременные так страдают и мучаются: у меня не было ни токсикоза, ни отеков, ни перемен настроения и странных пищевых запросов. Энергии было много, особенно со второго триместра. Я часто гуляла на свежем воздухе, у реки или в лесу, много ходила пешком. Год занималась йогой, просто плавно перешла с обычного курса на курс для беременных. Настроение было прекрасное: я была абсолютно уверена в том, что у меня все будет хорошо. 

Муж, конечно, поначалу не поддерживал идею домашних родов. Он человек консервативный, старой закалки, доверяет врачам, а тут я — начитавшаяся книжек и всякой новой информации в интернете. Очень долго я его обрабатывала. Рассказывала о том, как важно не торопить схватки и роды, чтобы все прошло естественно, описывала, как лично он будет помогать ребенку родиться, как важно не смывать первородную смазку и быть вместе после родов, чтобы ребенка не относили к другим, кричащим от отчаяния детям. Потом, уже на восьмом месяце я пошла на курсы подготовки к родам. Ведущая курсов, по совместительству акушерка на дому, поддерживала мою идею, утверждая, что домашние роды — лучший подарок для ребенка. Но я все еще сомневалась.

Параллельно я читала книги по подготовке к родам, искала информацию в сети, слушала лекции Мишеля Одена. Сдерживало меня то, что ребенок лежал в тазовом предлежании и никак не хотел переворачиваться. Обычно у нас в городе таких сразу кесарят, так как попросту не умеют принимать роды в тазовом предлежании. Я делала специальную гимнастику, чтобы изменить положение ребенка, но потом поняла, что не нужно давить на нее, — пусть появится на свет так, как ей удобно. В принципе я была даже не против кесарева сечения — это был не лучший исход, но я понимала, что главное — здоровье ребенка.

Но все произошло неожиданно. Я ходила, радовалась жизни, и вдруг в какой-то день с утра стало тянуть живот. Я сомневалась, что это роды, ведь до них, по идее, был еще месяц. Шла 36-я неделя. Но потом почитала еще раз свои лекции и убедилась, что это они. Весь процесс родов я знала в теории наизусть, поэтому меня ничто не пугало — напротив, охватило радостное волнение. Наконец-то мы увидимся! Мужа я спокойно отпустила на работу, так как схватки — дело долгое, как я была уверена. Он уехал, а схватки стали регулярнее и чаще. Я убедилась, что в момент схватки невозможно разговаривать (по моим лекциям с курсов подготовки родов — это признак, что скоро, через час-два рожать), позвонила акушерке с курсов, она согласилась приехать и принять роды. Пообещала, что если что-то пойдет не так — поедем в роддом, благо он в 5 минутах от дома.

Я позвонила мужу, попросила приехать и купить по дороге детского порошка — ведь мы совсем не готовы к появлению малыша! Схватки были болезненные, но не такие, чтобы кричать. Промежутки между схватками уменьшались. Чтобы было полегче, залезла в ванну с теплой водой — это замедляет схватки, там я сразу согрелась, еще больше расслабилась. А дальше все было почти как в тумане. Я пыталась звонить мужу, но у нас глухой кирпичный дом и плохая связь, когда дозвонилась, попросила, чтобы спешил. Как он зашел — не помню, как приехала акушерка — тоже, в этот момент я была уже в потугах. Я очень четко помню, как сдерживала потугу, дышала, как учили на курсах, — собачкой. Просила мужа, чтобы говорил мне «жди, жди, жди». Это очень помогало. Приехавшая акушерка говорила, что я все делаю правильно. Что дочь у меня как йог сложилась в животике. Мне было достаточно легко все делать, я ожидала жуткой боли — ее не было. Потуга за потугой — показались ножки и тельце, осталась голова. Муж ободрял, был очень счастлив, меня целовал. А дальше случился перерыв. Акушерка начала беспокоиться, и по ее указанию я со всей силы потужилась и родила дочь. С момента начала схваток прошел час или полтора. 

Ее сразу подхватила акушерка. Я даже не поняла, что малышка не кричит. Мне казалось, что все нормально. Через несколько секунд акушерка стала обливать ее горячей и холодной водой. Потом она положила дочь мне на грудь — все, как я хотела. Я начала делать искусственное дыхание, массировать ей тельце, гладить по голове, любоваться ею, умолять ее проснуться, обещать ей все блага мира, лишь бы задышала, закричала. Она совсем не была похожа на сморщенных красных или синих детей из видеороликов про роды. Вполне розовенькая такая, будто крепко спит. И тут все до меня дошло: мечущийся муж рядом, в отчаянии заламывающий руки, — этого не забыть никогда. Акушерка, читающая молитву. И я, счастливая и совершенно отупевшая, глажу и целую дочь — такую прекрасную. Глупые, полные счастья мысли. 

Некоторое время не могли дозвониться до детской реанимации, потому что была плохая связь. Акушерка сказала мне: прощайтесь с дочерью, у вас есть время, пока не приехала бригада. И я прощалась. У меня не было ни слезинки. Будто бы все еще не доходило. Я не представляю, что увидела реанимация: маленькую субтильную девушку, больше похожую на ребенка, в ванне крови, со спящим ребенком на груди? Но мне было все равно. 

Потом ребенка забрали, меня вытащили на носилки, перенесли на кровать, поставили капельницу. Вызвали милицию. Малышку решили взвесить — 1,5 кг. Чтобы взвесить, взяли обычный хрустящий пакетик-маечку из местного супермаркета. Потом помню потолок лифта, себя, обернутую простыней, на носилках, в теплых носках, молодых парней-милиционеров, скорую с мигалкой, холодные железные каталки роддома, суетящихся врачей. Потом наркоз из-за частичного плотного прикрепления плаценты, разрыва шейки матки и влагалища, одиночная палата в реанимации. Затем меня перевели в обычную палату, к девушкам, которые только что стали мамами. Я думала, что буду завидовать или ненавидеть соседок, но нет — полнейшая отрешенность. Заставило разрыдаться меня только заявление в судмедэкспертизу. Дальше меня выписали с рекордно низким гемоглобином, крови я потеряла 1,5 литра. 

А дальше надо было как-то жить, и я живу. Почему-то вышло так, что я всех вокруг успокаиваю. 

Сейчас информация стала такой легкодоступной, что любое решение кажется естественным и простым. Очень интересно и опасно жить в современном мире, где информация и взгляды людей, их опыт достаются нам так легко, в перерыве между бутербродом и чаем, пока завис любимый сериал или пока стоишь в автомобильной пробке.

У меня были прекрасные роды, роды моей мечты — и такой результат. Если бы я могла отмотать время назад, я бы согласилась на любое кесарево, на любое медицинское вмешательство, лишь бы дочь была жива. Наверное, не зря все это довелось мне, нам с мужем испытать. Теперь я изменила свои взгляды и суждения. Обычно и всегда во всем сомневаюсь, а тут была уверена на все 100%, что справлюсь. Я не осуждаю домашние роды. Но я за те роды, при которых рядом присутствует детский реаниматор.


Если вы хотите поделиться своей историей, пишите нам на [email protected] Не присылайте нам готовые тексты: если история нам покажется важной, журналисты «Афиши» возьмут у вас интервью. Спасибо.

Домашние роды: смертельная самоуверенность

Колумнист Sputnik Татьяна Прудинник размышляет о том, почему многие адепты домашних родов щепетильны в вопросах выбора специалиста для прически или маникюра, а самый важный момент в жизни — появление на свет своего ребенка — готовы пустить на самотек, не доверяя роддомам и медицине

В истории с погибшим при кустарных домашних родах младенце все в основном жалеют роженицу — бедная женщина, не смогла стать матерью, потеряла ребенка. Только она не потеряла, она из-за глупости убила новорожденного, который мог бы прожить долгую жизнь. Показательным является то, что когда начались проблемы с ребенком, «не доверяющая докторам» женщина все-таки вызвала скорую, а во время беременности посещала женскую консультацию.

Рожаем дома, но с реанимобилем

Недоверие к медицине понятно, страшилки про роддома слышали все и неоднократно (кстати, эти же все родились в роддомах, даже те, кто сейчас полюбил квартирные роды).

Возможно, у женщины был неудачный, травмирующий личный опыт при первых родах. Но то решение, которое она приняла при второй беременности, является безумным, абсурдным и опасным. За время беременности можно было найти хороших врачей, хороший роддом, и необязательно частный или заграничный (мы не знаем о материальном положении женщины) — сарафанное радио всегда подскажет, где и какие доктора заслуживают доверия.

На Западе, откуда якобы наши домашние роженицы скопировали моду избегать больниц, совсем не все так просто с родами на дому. В половине штатов США рожать подобным способом запрещено. А там, где можно, процедура строго регламентируется законом, стоит очень дорого и не покрывается страховкой, в отличие от родов в больнице, поскольку не существует никаких медицинских показаний для того, чтобы рожать по месту жительства. Во многих странах медработникам запрещено участвовать в таких родах. В Евросоюзе при домашних родах дежурит дорогой реанимобиль, оснащенный оборудованием для новорожденных, в реанимации забронированы места для матери и ребенка — и за эти дежурства и бронь тоже нужно платить.

Если нет парашюта — он и не раскроется

Защитники домашних родов любят приводить нелепый довод про то, что «еще наши бабушки рожали без всяких больниц». Ну да, и прививок не было, и антибиотиков, и интернета, в котором многие любят начитаться всякого антинаучного бреда, который ведет к росту детской смертности и возрождению забытых болезней вроде кори.

Отсутствие критического мышления и здравомыслия — страшная вещь в интернет-мире огромных потоков нефильтруемой информации. Но когда пренебрегают научными фактами, подтвержденной статистикой, медицинскими показаниями по причине «одна баба сказала» — это неминуемо заканчивается трагично.

Дико смотреть, как безграмотные дамочки проповедуют отказ от традиционной медицины и родов в больнице, «потому что они так чувствуют». Они еще и плаценту едят, если вы вдруг не в курсе. Причем есть разные рекомендации по ее приготовлению и употреблению и целые сайты, посвященные ее целебным свойствам.

Эти же женщины обычно очень щепетильны в таких вещах, как маникюр и стрижка, доверяют их только проверенным «профессионалам» — ведь ногти и волосы гораздо важнее, чем какие-то там роды.

Даже если течение беременности было без патологий, никто не защищен от серьезных и смертельных осложнений во время родов. В роддоме младенцу могут прочистить дыхательные пути, если он не задышал после рождения. Могут остановить кровотечение у матери. Реанимировать обоих. И даже в этом случае не всегда удается все сделать правильно — несмотря на оборудование и специалистов.

Но сравнивать такие ситуации с домашними родами — все равно что сравнить прыжок с парашютом, который обычно раскрывается, но иногда — нет, и прыжок без парашюта в надежде, что приземлишься и выживешь.

Спасение рожениц в больнице и в интернете

Отношение к беременным женщинам в роддомах, безусловно, стоит изменить. Истории о том, как на рожениц кричат, как давят на живот, чтобы ребенок быстрее родился, — не пустые выдумки, наша медицина, в общем-то, не ориентирована на ОБЩЕНИЕ с пациентом, тем более — человеческое и комфортное в такой экстремальной ситуации, как роды. Но у нас, честно говоря, и вне роддомов люди так себе в смысле вежливости и приятности общения, в роддоме вы встречаете тех же самых людей, только там они еще и медицинские специалисты, которые, в случае чего, жизнь вам могут спасти, даже если при этом являются не очень приятными гражданами.

А ситуацию с добровольными и намеренными родами вне медицинского учреждения давно пора прописать законодательно. И либо запретить в том диком опасном виде, в котором это сейчас происходит, либо обозначить правила, при которых такая процедура все-таки возможна.

Кроме того, нужно вести просветительскую работу, внятно, подробно и без угроз объясняя все риски, приводя примеры, показывая фотографии. Потому что у проповедниц домашних родов сейчас тысячи восторженных поклонниц и подписчиц в интернете, этот опасный бред пропагандируется и распространяется, в то время как информации о том, почему нельзя рожать дома, очень мало, поскольку раньше такая странная и опасная мода просто отсутствовала.
Такое время — спасать женщин и детей нужно не только в медучреждениях, но и в интернете.

Точка зрения автора может не совпадать с мнением редакции.

Подписывайтесь на канал Sputnik Узбекистан в Telegram, чтобы быть в курсе последних событий, происходящих в стране и мире.

 

«Мой малыш умер. Пожалуйста, спросите, как его звали!»

Элль Райт потеряла сына Тедди вскоре после его рождения — и не согласна, что люди могут называться родителями только тогда, когда их дети живут в этом мире.

Следующей весной моему сыночку Тедди исполнилось бы три года, — но мы не успели даже забрать его домой из больницы. Он умер в возрасте трех дней. С тех пор это как произошло, я не перестала чувствовать себя матерью — хотя это уже совсем не то материнство, которого я ожидала.

Десять месяцев я пыталась забеременеть, и вот наконец тест показал положительный результат. Это было в сентябре 2015 года. Помню, как ждала с работы мужа Нико, чтобы сообщить ему радостную новость. Я вложила ему в руки положительный тест, он перевел на него взгляд, и его лицо изменилось на глазах. Он весь просиял, а я заплакала. Хотя прежде не думала, что когда-то почувствую большую эйфорию, чем на нашей свадьбе.

Мы никому не говорили о беременности до первого УЗИ в 12 недель. Я и сама не до конца верила, пока не увидела на экране нашего малыша — как он плавает, вертится, перебирает ножками, такой быстрый и активный, полный жизни. После УЗИ я отвезла мужа на работу и вскоре получила он него сообщение: «Это самый прекрасный понедельник в моей жизни. Если бы все понедельники были такими!»

Еще шесть месяцев, и я держала новорожденного сыночка на руках.

Он был таким крошечным — и не плакал.

Буквально через несколько секунд акушерка забрала его от меня, оставив меня рожать плаценту. Моя тревога усиливалась. Но прошло немного времени, и ко мне подошел Нико, а за ним — медсестра, которая держала нашего сына и улыбалась. Его спеленали больничной пеленкой, а на головку надели синюю вязаную шапочку.

Медсестра объяснила, что у малыша не сразу «включились нужны функции», но потом он задышал и его состояние стабилизировалось. В этой шапочке он напоминал мне рыбака, который вот-вот отправится в море. Мы и не догадывались, что вскоре он отправится в другое далекое путешествие, проведя на этой Земле всего 74 часа.

Мы решили назвать его Тедди. Его полное имя — Эдвард Константин; второе имя — в честь нашей любимой бухты Константина на севере Корнуолла. Я мечтала о времени, когда Тедди сделает там свои первые шаги навстречу волнам.

В тот вечер нас с Тедди положили спать в палате с другими младенцами, которые требовали особого внимания, и их мамами. Я заснула, но через два с половиной часа проснулась от того, что меня трясла за плечо акушерка. «Я должна его забрать, он очень холодный», — сказала она. Когда она достала его из люльки, я увидела, что его ручки безвольно свисают по сторонам. Оказалось, что он не дышал; как давно — никто не знал. Восемнадцать минут ушло на реанимацию. Как мы узнали позже, его мозг был поврежден необратимо.

Тедди перевели в специализированную реанимацию в другой больнице, где за ним наблюдал профессор из Грейт-Ормонд-стрит — лучшей детской больницы Лондона. Тем временем мой организм работал точно так, как положено организму молодой матери. В тот же день, когда мы узнали, что Тедди отключат от аппаратов искусственного поддержания жизни, у меня прибыло молоко. Жестокий дар матушки-природы.

Невозможно описать мое состояние, когда я узнала, что Тедди уже ничем не поможешь и скоро он умрет. Мне будто перекрыли кислород — накрыло мощной волной, из-под которой я уже никогда не вынырну, как бы я ни барахталась или кричала.

Тедди родился 16 мая 2016 года, а умер 19 мая от чрезвычайно редкого расстройства обмена веществ под названием «3-метилглутаровая ацидурия». Это означает, что для него все было ядовитым, даже воздух, которым он дышал от рождения. Но внутри меня ему ничто не угрожало — поэтому мне и удалось выносить его, родить, встретиться с ним хоть ненадолго, подержать его на руках, почувствовать его запах и тепло его кожи.

Прощальные часы с Тедди прошли будто бы в замедленном движении. Нам наконец разрешили забрать его из кювета. Его впервые взяли на руки бабушки и дедушки, и мы сделали единственное семейное фото втроем: Тедди, Нико и я. Когда пришло время, я сидела на диване в приватной комнате. Со мной были Нико и моя мама. Медсестра отключила поставку кислорода в легкие Тедди, отцепила последние трубочки с его лица и передала его нам.

Наконец он был свободен от всех датчиков, всех машин, гудящих и сигналящих. Пока он натужно делал последние вдохи, мы читали ему книгу «Знаешь, как сильно я тебя люблю?» Я растворялась в этих словах, одновременно пытаясь запомнить в мельчайших деталях его совершенное лицо с остреньким подбородком и вес его тельца у меня на руках. Когда дыхание остановилось, я не испугалась; мне только хотелось, чтобы он чувствовал безопасность и нашу любовь. Ведь это свойственно всем матерям — забывать о собственных чувствах, оберегая своих детей. Впрочем, в тот момент я физически почувствовала, как у меня разбилось сердце, по крайней мере, четкого описания я не подберу.

После этой неожиданной потери я словно бы оцепенела. «Но такое порой случается», — думала я. Я разослала сообщение нескольким друзьям: объяснила им, что мы должны были попрощаться с Тедди. Тогда я не могла даже написать слова «он умер». Потребовалось несколько месяцев, чтобы я нашла в себе силы говорить или писать: «Тедди умер».

Мы вернулись домой, где в коридоре нас ждала коляска, а в нашей спальне — кроватка. Нико отнес их в детскую комнату и плотно закрыл дверь. Долгое время я не могла даже смотреть на эти двери, проходя по коридору. Оттуда в коридор прорывался свет, напоминая о большей части жизни, отрезанной от меня. Жизнь, к которой я готовилась девять месяцев — и внезапно потеряла.

Наши телефоны — мобильные и домашний — звонили не переставая. Лучше всего меня поддержали те друзья, которые просто сказали: «Мы рядом, если тебе нужна наша помощь. Мы тебя любим». Они не требовали от меня ответа, а я не знала, когда я снова смогу общаться, и они меня ждали.

Через шесть дней после смерти Тедди к нам наведалась акушерка, которая работает с родителями умерших детей. Перед ее приходом я заставила себя принять душ, прилично одеться и подкрасить лицо. Я открыла ей дверь с улыбкой и бодро спросила, не желает ли она чашечку чая.

Наверное, она подумала, что я совсем сошла с ума. Я быстро поняла, что нет смысла говорить с ней о Тедди. Она даже не потрудилась запомнить его имя. Для нее это был очередной младенец, не доживший до выписки. Я пыталась побольше о нем рассказать, показывала его фотографии. Она, кажется, ожидала, что я буду молча плакать. А я уже и так проплакала шесть дней и устала. Она хотела, чтобы мы горевали так, как написано в учебнике. Я вежливо попросила ее больше не приходить.

Потом мне позвонила секретарша из моей женской консультации, чтобы спросить, когда я хочу прийти на послеродовой осмотр. «Дак, на прошлой неделе у меня были роды, но мой ребенок … умер», — едва произнесла я. Моя собеседница немного помолчала, потом быстренько извинилась и отключила связь. Через несколько дней мне пришло письмо со словами: «Очень жаль, что ваша беременность имела такое неудачное завершение».

Многие видели в Тедди «неудачное завершение» беременности, а не реального мальчика, моего сына. Поэтому мне было крайне неприятно видеться с людьми и объяснять им, что произошло. Почти полтора месяца я держалась в стороне от всех, кроме родных и очень немногих близких друзей.

Однажды я сделала исключение для женщины, с которой познакомилась на занятиях по йоге для беременных. Она родила ребенка на день позже меня в той же больнице. Мы пошли на кофе, и я познакомилась с ее милым малышом. Я даже почувствовала зависть, но силой воли прогнала это чувство прочь; я никогда не позволяю себе завидовать.

Моя знакомая вела себя очень дружелюбно и терпеливо меня слушала. Мы обсудили свои переживания за первые несколько недель материнства, такого разного для нас. Я много плакала, но старалась все же не утопить ее в цунами своих эмоций.

«И когда ты планируешь выходить на работу?» — вдруг спросила она. Так — только я подумала, что кто-то меня понимает, как оказалось, нет. Мы еще немного поболтали и разошлись. Больше мы ни разу не кофейничали, хотя в один жаркий августовский день примерно через полтора месяца я случайно ее встретила, когда выгуливала в парке своего мопса Бориса.

Она качала на бедре младенца, сидя в окружении других счастливых мам с маленькими детьми. Я набрала в легкие воздуха и собралась поздороваться — несмотря на то, что мне было больно приближаться к этой веселой стайке мам с младенцами. Но только она меня заметила, как отвернулась, делая вид, что не видит. «Это Элль, о которой я вам рассказывала», — донесся приглушенный голос, когда она, очевидно, решила, что я ее уже не услышу.

Я чувствовала, как они сверлят взглядом мой затылок. Меня бесцеремонно и бескомпромиссно выгнали из клуба мамочек: «Тебе здесь не место, потому что твой ребенок умер». Всю дорогу домой я проплакала.

А потом я нашла именно таких друзей, в которых нуждалась, даже не догадываясь об этом. В сети Instagram я случайно увидела сообщение другой мамы, которая потеряла ребенка.

Я нахожу катарсис в том, что пишу имя «Тедди». Сначала я писала ему письма в блокноте, а потом начала писать это имя, где только могла: на оконных стеклах в морозный день, на песке наших любимых пляжей — где угодно, потому что это помогало хоть немного к нему приблизиться. После смерти Тедди я должна была жить дальше, зная, что никогда не услышу его смех, не увижу его первую улыбку, первый шаг и все остальное «первое» в его жизни.

Некоторое время я пробовала писать это имя разным почерком — строчка за строчкой одних «Тедди». Я представляла, как бы он написал это слово, если бы научился писать. Имел бы он размашистый почерк, как я, или мелкий и закрученный, как мой муж?

Приближалось первое Рождество после его смерти, и я начала думать, как подписывать рождественские открытки. Я точно знала, что должен как-то обозначить его присутствие. Наконец, я остановилась на букве Т внутри звездочки, которую рисовала от руки сверху и справа от наших с мужем имен. Я до сих пор так его обозначаю. Каждый раз, когда я подписываю кому-то открытку и рисую звездочку с буквой Т, я рада тому, что Тедди остается частью нашей семьи. Надеюсь сохранить эту традицию навсегда.

Некоторые из нашей группы имели счастье родить еще детей. Это вселяет во всех нас надежду на лучшие времена. Впрочем, каждая беременность приносила с собой много тревог и волнений. Если вы уже теряли ребенка, иначе не получается.

Женщины-воительницы это понимают — и поэтому не спешат с поздравлениями, когда кто-то сообщает о беременности. И, конечно же, мы не считаем этих детей первенцами, потому первенцы у нас уже были.

Терять маленьких детей настолько ужасно, что общество даже не придумало для этого сроков. Если умирает спутник жизни, человек становится вдовой или вдовцом; если родители — сиротой. Но смерть ребенка противоречит естественному порядку вещей и слишком болезненна, чтобы много об этом думать.

И что же тогда остается таким людям, как мы с Нико, — маме и папе ребенка, которого уже нет на свете? Что остается женщинам из моей группы поддержки и их партнерам? Рядом с нами — тысячи родителей, которые носят с собой боль потери и не получают понимания от своего окружения.

Когда новые знакомые спрашивают, есть ли у меня дети, я всегда задумываюсь, стоит ли рассказывать им о Тедди. Порой кажется, что лучше ничего не говорить, потому что людям сразу становится неловко. Некоторые говорят: «Ничего, когда-нибудь вы еще станете отличной мамой!» Понимаю, что у них лучшие намерения, но это очень нетактично. Представьте, если бы у меня умер муж, а меня бы утешали: «Ничего, когда-нибудь ты еще выйдешь замуж и будешь замечательной женой!»

В большинстве случаев люди быстро переводят разговор на другую тему, например, погоду. Нет ничего хуже, чем тишина. Когда я говорю, что имею сына, но не смогла даже забрать его домой из больницы, меня очень радует такая реакция: «Очень жаль! А как его звали?» Этими словами человек признает, что я действительно мама и Тедди был настоящим человеком, значимым и тогда, и сегодня.

После смерти Тедди мне очень помогла одна фраза: когда-нибудь ты научишься чувствовать любовь сильнее, чем потерю. Думаю, этому больше способствует звук его имени. Слыша имя «Тедди» и признавая его существование, мы постепенно заполняем огромную пустоту потери любовью.

Элль Райт — автор книги «Спросите, как его звали: как снова жить и улыбаться после смерти своего ребенка».

Записано из разговора с журналисткой ВВС Кирсти Брюер (Twitter: @kirstiejbrewer).

В материале использованы фотографии из личного архива Элль и Нико Райт.

Неоправданный риск домашних родов :: Коронавирус :: Дни.ру

Женщины, которым повезло иметь удачный опыт домашних родов, однозначно выступают за них. Однако ключевое слово в данном утверждении – «повезло». И о своих неудачных родах, завершившихся гибелью младенца, решаются рассказать немногие. Если же попытка родить в домашних условиях привела к смерти роженицы, то никаких свидетельств этого в Сети и вовсе не остается.

Домашние роды – один из самых дискуссионных вопросов на «мамских» форумах в Сети. Со стороны они выглядят скорее модным веянием. Молодые мамы рассказывают, как спокойно и комфортно проходили у них схватки и потуги в родных стенах, под звуки музыки, при свечах и аромалампах, в окружении близких. Эти счастливые роженицы пребывают в уверенности, что беременность и роды – абсолютно естественный процесс, и наблюдение врача во время них совершенно излишне.

Конечно, абсолютно здоровая и хорошо подготовленная женщина может родить где угодно. Зачастую акушерки, практикующие на дому, рассчитывают на то, что здоровая женщина с нормальным течением беременности и так, скорее всего, благополучно разрешится от бремени. А если нет – свою вину домашняя повитуха не признает и ответственности, скорее всего, избежит.

«Женщины действительно когда-то из века в век рожали дома, на сеновале и даже в поле. До того, как появились роддома, смертность детей составляла 30% из-за обвития пуповиной, асфиксии в родах, отслоения плаценты, а сейчас умирает не более десяти младенцев на тысячу», – утверждает в своей программе «Школа доктора Комаровского», выходящей на телеканале «Интер», врач-педиатр и телеведущий Евгений Комаровский.

По его словам, роды дома увеличивают риск гибели младенца и возникновения серьезных проблем как минимум в два раза. «Это самая мягкая цифра… Если роды пошли неудачно дома, а потом ребенок или мама погибли в роддоме, то это не называется домашними родами – это называется родами в больнице. А по другой статистике роды на дому заканчиваются неблагополучно в три-четыре раза чаще, чем роды в стационаре. Но вся подлость подобных разговоров в том, что эту статистику вам не показывают, потому что от вашего решения зависит благосостояние духовных отцов домашнего акушерства», – говорит доктор. 

«Мне вообще непонятно, по какому праву один человек сознательно ставит под угрозу жизнь другого человека. Вы действительно можете делать со своим организмом что угодно – прыгать с балкона,переходить улицу на красный свет, нырять в прорубь. Но какое вы имеет право рисковать вашим ребенком? Вы можете творить что угодно, но ставить под угрозу жизнь вашего ребенка не имеете права», – убежден Комаровский.

Действительно, опытные врачи никогда не посоветуют беременной женщине рожать дома. Профессиональные медики убеждены: минусы этой авантюрной затеи и неоправданный риск с лихвой перевешивают любые аргументы «за». Чтобы разобраться, почему врачи настаивают на том, что рожать нужно в родовспомогательном учреждении, Dni.Ru обратились за разъяснениями к специалистам.

Не запрещено или не разрешено?

Психолог, член Ассоциации целителей России, консультант по духовному акушерству Наталья Велизарова отдает  предпочтение родам в домашних условиях, но под присмотром акушера. По ее мнению, это возможно лишь в том случае, если будущие родители достаточно подготовлены к этому событию. Речь идет о психофизиологической, эмоциональной подготовке и знании некоторых приемов, объясняет эксперт.

Так, во время домашних родов женщина должна уметь правильно дышать и удерживать дыхание; иметь подготовленное к родам тело – гибкие и подвижные суставы, особенно тазобедренные, эластичную мускулатуру живота и тазовой области, чтобы обеспечить максимально комфортные безболезненные роды; знать и понимать точки акупунктуры, на которые нужно воздействовать, чтобы активизировать родовую деятельность; находиться в состоянии определенной медитации, чтобы пережить экстаз от родов. «Будущий отец так же должен быть подготовлен, и не просто морально поддерживать роженицу, а максимально участвовать в поддержании состояния медитации», – отметила Велизарова.

Некоторое время назад ученые из США обнародовали результаты масштабного исследования почти 350 тысяч плановых домашних родов и более 200 тысяч плановых родов в медицинских учреждениях. Выяснилось, что при домашних родах риск смерти ребенка вдвое превышает аналогичный показатель при родах в стационаре.

На материнских курсах вам показывают американскую сравнительную статистику процента смертности во время родов в больнице и на дому. И знаете, почему на дому умерших меньше, а в больнице больше? Потому что когда во время домашних родов случается катастрофа, спасать людей везут в медицинский центр, и там они нередко умирают, потому что поздно уже что-то делать – время упущено.

Несмотря на то, что с правовой точки зрения вопрос с родами на дому до сих пор не отрегулирован, на законодательном уровне этот процесс не запрещен. То есть в российском законодательстве нет статьи, запрещающей будущим родителям выбирать роды вне медицинских учреждений.

Однако при этом закон не дает права врачу или акушеру медучреждения, имеющего лицензию на осуществление медицинской деятельности, оказывать медицинскую поддержку на дому. Таким образом, у домашних акушерок на руках нет – и не может быть – лицензии, потому что в России этот вид предпринимательской деятельности является нелицензируемой.

Фактически, домашние акушерки ведут свою деятельность незаконно. Несмотря на это, многие супружеские пары принимают решение в пользу родов на дому, предпочитая их родам в стенах медицинских учреждений.

Подводные камни

В старину единственным абсолютно достоверным признаком беременности у женщин было явное шевеление плода. О своем «интересном положении» русские крестьянки, как правило, узнавали достаточно поздно. Из века век женщины рожали дома, а если не успевали туда добежать, то на сеновале и даже в поле.

Ни о какой массовой квалифицированной медицинской помощи тогда и речи не было. Не удивительно, что в таких родах выживали далеко не все младенцы. Увы, опытные акушеры и гинекологи не понаслышке знают, какие осложнения могут возникнуть во время родов.

Существует ряд случаев, когда даже опытная домашняя акушерка может оказаться бессильна. Например, при клинически узком тазе у женщины ребенок после множества попыток не может выйти наружу,  и тогда спасти малыша может лишь кесарево сечение.

При отслойке или разрыве плаценты единственно верное решение – переливание крови, возможное только в условиях детской реанимации. Также дома могут возникнуть осложнения, связанные со скоростью течения родов. Затянувшийся на срок более десяти – двенадцати часов после отхождения околоплодных вод процесс связан с высоким риском инфицирования ребенка, поэтому в этом случае медики проводят стимуляцию родов, а иногда и кесарево сечение.

Ситуации бывают разные. У кого-то все прошло благополучно, у кого-то возникли осложнения. Есть много пар, которые очень сильно пожалели, что сделали это дома. «Зачем повергать себя опасности? Лучше рожать в «плохом» роддоме, чем в хорошей обстановке дома. Чтобы ни было – доктор гораздо больше знает и понимает в родовом процессе чем вы, и он сможет быть рядом и оказать помощь», – рассказал Dni.ru акушер-гинеколог, кандидат медицинских наук Шорена Бакашвили. 

Фармакология в помощь

Конечно, всем бы хотелось родить естественным путем и без осложнений. Но, к сожалению, даже в самом лучшем роддоме так получается не у всех и не всегда. Чтобы сохранить здоровье, а порой и жизнь матери и малыша, медикам порой приходится корректировать роды разными способами, в том числе – медикаментозными. Общих рекомендаций здесь нет: врач делает это с учетом индивидуальных особенностей конкретной роженицы. В каждом конкретном случае все зависит от состояния ребенка и мамы.

«Я не хочу обезболивания» – это, как правило, до первых схваток. Как только схватки становятся достаточно болезненными, женщины сами просят: «Сделайте что-нибудь, помогите, обезбольте», и в таких ситуациях необходимая помощь оказывается.

 Чтобы облегчить состояние роженицы, иногда бывает достаточно снять напряжение гладкой мускулатуры – спазм. С этой целью во время родов используются спазмолитики – например, хорошо всем знакомая но-шпа. Родостимулирующие препараты – ростагландин и окситоцин – также широко применяются в российских роддомах.

Промедол – из лекарственных обезболивающих препаратов, пожалуй, самый мощный и едва ли не единственный, разрешенный в российских роддомах. Однако его не всегда можно назначать. Например, если женщина поступает в роддом поздно – за час–два до рождения ребенка – промедол применять уже нельзя. 

В случаях, когда промедол использовать не рекомендовано, можно прибегнуть к эпидуральному обезболиванию. Суть метода в том, что врач-анестезиолог вводит иглу в позвоночный канал над твердой оболочкой спинного мозга, где проходят нервные корешки, и впрыскивает сильнодействующий местный анестетик. Роженица при этом остается в сознании, но не испытывает боли ниже пояса.

Такой метод обезболивания в частности назначают женщинам, у которых беременность протекала с осложнениями. Кроме того, женщины, которые психологически недостаточно подготовились к родам, также зачастую просят у медиков назначить им эпидуральную анестезию.

«не больница, а храм»

Домашние роды – это животрепещущая тема сегодня. Несмотря на большое количество роддомов с разными условиями пребывания – вплоть до палат, оборудованных под комнаты с абсолютно домашней обстановкой, где даже доктора переодеваются в обычную одежду, – до сих пор есть пары, которые предпочитают рожать у себя дома.

Некоторые пары делают это, чтобы вместе присутствовать при появлении на свет своего малыша. Но на сегодняшний день  двери роддомов открыты, и если будущий отец предварительно обследуется и сдаст анализы, этого достаточно, чтобы его пустили в родильный зал. Во время родов супруги будут вместе, но под присмотром докторов.

Кроме того, в наши дни роженице вовсе не обязательно долго находиться в роддоме. После двух часов послеродового периода она имеет право  написать отказ и уехать домой.

То же самое касается медикаментозного вмешательства во время родов: будущая мама может отказаться от введения ей любого препарата. Однако медики напоминают: есть ситуации в которых отказ совершенно не оправдан и неблагоразумен.

Кроме того, в роддоме с первой секунды после рождения ребенка с ним рядом находится педиатр. Практически во всех роддомах в процессе принятия родов присутствует неонатолог, который в случае необходимости окажет в полном объеме всю необходимую новорожденному помощь, включая реанимационную. А вот во время родов на дому отследить состояние плода – например, контролировать сердцебиение с помощью ЭКГ – невозможно. 

Шорена Бакашвили убеждена: домашние роды затея опасная как для ребенка, так и для его мамы. «Есть определенные нюансы, чего хотят избежать пары в родах – например, чтобы не было активного вмешательства, чтобы они были вместе, чтобы какие-то лекарственные препараты не применялись. Но все это сегодня можно обговаривать с лечащим врачом и отказаться от каких-то манипуляций по своему усмотрению – никто вам ничего навязывать не будет», – напоминает специалист.

Но у любой, как здоровой, так и страдающей какими-то заболеваниями, женщины могут случиться осложнения, как в первых родах, так и повторных, и предсказать это иногда очень сложно. Когда все идет хорошо, физиологично, естественным путем, ничто не мешает нормальному протеканию родового процесса – это прекрасно. Но в тот момент, когда случаются какие-то осложнения или угрожающие здоровью плода или матери ситуации, нужна квалифицированная медицинская помощь опытного, грамотного акушера-гинеколога, который сможет оказать помощь.

Уже ради этого стоит идти в роддом, подчеркнула Бакашвили. «Когда роддома только появились, в них рожали богатые женщины, и только они могли получить квалифицированную помощь. Сегодня эту помощь вы можете получить как само собой разумеющееся, и нет никакой необходимости от этого отказываться», – добавила эксперт.

Следует помнить: роды это не конец беременности, а начало новой жизни. «Результат всей беременности и всего родового процесса – не просто избавиться от бремени, а получить здорового доношенного малыша. Девять месяцев ожидания нужно завершить как следует и родить ребеночка в хороших условиях, – говорит Шорена Бакашвили. – Роддом – это не больница, это храм. Наградите себя. Пусть это будет первый раз в жизни, но побывать в роддоме нужно» – убеждена врач.

ЧИТАЙТЕ «ДНИ.РУ» В «ДЗЕНЕ» – ТОЛЬКО ВАЖНЫЕ НОВОСТИ

Юлия и Виктор Фильчук рассказали о шести неудачных попытках ЭКО и седьмой – счастливой — Клиника ISIDA Киев, Украина

29 декабря 2018

История лечения бесплодия в семье Юли и Виктор Фильчук – яркое подтверждение тому, что у каждой мечты – свой срок исполнения. Но он непременно есть. Нужно только верить и упрямо, не смотря на неудачи, с верой в сердце идти к своей цели.

Юля, как давно Вы решили, что пришло время обзавестись детьми?

Шесть лет назад мы впервые обратились в клинику – решили обследоваться перед беременностью. Но в клинике нам сразу сказали, что годы наши уже поджимают и если мы не хотим упустить драгоценное время, нам лучше сразу подумать об ЭКО. И мы согласились.

Вы уже знали, что представляет собой ЭКО, были ли у Вас представления об этапах этой программы?

Я позвонила своей знакомой, она первого своего ребенка родила после ЭКО, второй родился после зачатия естественным путем. Она поделилась своими личными впечатлениями, остальное рассказала врач. Конечно, все не так просто: в процессе подготовки к пересадке эмбрионов приходится принять массу уколов, выполнить различные медицинские манипуляции. Но все это – мелочи по сравнению с целью, ради которой это делается. Тяжело ждать результатов после пересадки эмбрионов, целых две недели переживаний, сомнений, надежд…

Вы сделали не одну попытку ЭКО, так ведь?

Да, первые три попытки ЭКО были неудачными – эмбрионы не прижились. Удачная имплантация произошла только на четвертой попытке. Но эта беременность закончилась выкидышем на 22-й неделе.

Как это случилось?

В клинике, в которой мы делали ЭКО, не было стационарного отделения, поэтому я была «закреплена» за обычным роддомом. В день, когда у меня начались схватки, эта больница была на мойке, поэтому мы по скорой приехали в самый обычный роддом. И там мне ничем не помогли. У меня на шейке матки были наложены швы, чтобы не было преждевременных родов. Врачи просто ждали чего-то, никакой помощи мне не оказывали. И когда я уже теряла сознание от боли, согласилась на то, чтобы швы сняли – и ребенок родился. Спасти его никто даже не пытался…

Были ли какие-то предпосылки для потери беременности?

Нет, все анализы у нас были в норме, мы даже сдавали околоплодные воды на анализ и все было хорошо. Тем ни менее ребенка мы потеряли…

Но Вы не прекращали своих попыток?

Да, буквально через месяц я пошла к своему врачу и попросила повторить попытку. Меня отговаривали, говорили, что еще очень рано. Но я настаивала, считала, что для меня так будет лучше. Сошлись на очередной попытке ЭКО через полгода. И опять неудача. И еще одна. После шестой неудачной попытки ЭКО мы решили сменить клинику и пришли в ISIDA. Наша очередная, седьмая попытка ЭКО состоялась здесь и закончилась появлением на свет Макарчика.

Как протекала Ваша беременность?

Беременность была не без проблем: в течение первых трех месяцев у меня шесть раз открывалось кровотечение. Одно из них закончилось потерей одного из малышей – у меня успешно имплантировались два эмбриона. Это произошло, когда я приехала в ISIDA на плановый осмотр, сдачу анализов. Поднималась по ступенькам и вдруг почувствовала, что что-то не так. ISIDA выгодно отличается от других клиник тем, что у вас есть стационарное отделение, работающее круглосуточно, в выходные дни, в праздничные – всегда! И я в любой момент времени, при возникновении любой проблемы, даже среди ночи, могу позвонить своему врачу и он мне спокойно и обстоятельно скажет, что я должна сделать в ближайшие минуты, что – через полчаса и что – завтра. Однажды я действительно звонила в три ночи…

В тот день, когда я потеряла один эмбрион, все врачи действовали удивительно спокойно и слаженно. Я каждую минуту чувствовала, что я в профессиональных, уверенных руках врачей, которые делают все возможное. Макарчика тогда спасли…

Какой совет Вы можете дать другим парам, которые также пытаются справиться с нарушениями в фертильном здоровье, с бесплодием?

Ни в коем случае не останавливаться, идти к своей цели. Кто очень сильно хочет, тот всего добивается. У каждого свой путь, одному достижение цели дается легче, в другом случае Бог, наверное, хочет, чтобы будущие родители проявили больше настойчивости, доказали свое желание иметь малыша. Нельзя сдаваться! Первая попытка неудачная – пусть будет вторая, третья. У нас их было семь, и когда мы привезли Макарчика домой, все родственники мне говорили: «Ну ты, Юля, упрямая! Добилась своего!»

Очень важным является также момент выбора клиники: широко распространено мнение, что частная клиника – это дорого. Во-первых, это не так: услуги конкретных врачей обходятся не дешевле. А во-вторых, в частной клинике медицинские услуги оказываются в комплексе. Я после четвертой попытки ЭКО на 22-й неделе оказалась в «чужой» больнице и потеряла ребенка. В ISIDA все в одном месте – диагностика бесплодия, если нужно – ЭКО, ведение беременности, роды, выхаживание малыша – все есть, и все на очень высоком уровне.

Очень важна, конечно, поддержка мужа. Виктор приезжал со мной на все обследования, всегда был рядом. Если бы он не мог или не хотел ездить со мной, я бы и сама все делала – я так хотела ребенка, что ничто не могло меня остановить. Жизнь проходит очень быстро, дети остаются. В чем смысл жизни, если нет детей? Жить для себя? Я не хотела так жить. Теперь у нас есть, ради кого жить. И это очень важно.

Как прошли Ваши роды?

Мне делали экстренное кесарево. И я очень благодарна врачам за то, что они приняли это решение, сумели распознать опасную ситуацию. Макарчик запутался в пуповине, на пуповине были узелки. Если бы я рожала сама, ребенок бы задохнулся. Шансов у него не было никаких. Операция прошла невероятно легко! Мне говорят: «Мы только мажем животик» – и оп! – ребенка уже положили мне на грудь. Я расплакалась, говорю: «Вы меня обманули, сказали, что только мажете, а сами уже достали!» Но Макар сразу закричал, и все стало так чудесно! Я думаю, что если бы я рожала в обычной клинике, ребенка бы не спасли.

Сейчас, оглядываясь на свой 6-летний путь к материнству, как Вы можете охарактеризовать это время?

Путь был очень тяжелым, но сейчас мы на седьмом небе от счастья. Главное – иметь цель, и когда она, наконец, достигается, все остальное становится уже не таким важным. Мы в ISIDA еще за девочкой придем!

Виктор, а как Вы пережили эти шесть лет ожидания сына?

Было очень сильное психологическое напряжение. Я старался не выдавать своих переживаний, держал свое настроение в позитивном ключе, верил в успех, но в душе было очень не легко. После каждой неудачной попытки ЭКО я говорил о том, что останавливаться нельзя, что нужно идти дальше.

Вы помните, как впервые взяли ребенка на руки?

Я взял Макара на руки, когда его привезли уже из родзала. Внутри все перевернулось, он был очень маленьким, 2 200 вес. Было потрясение просто.

Вы участвуете в уходе за ребенком?

Да, я очень люблю делать ему массажики.

Вы проходили какой-то мастер-класс?

Нет, я интуитивно чувствую, что нужно Макару, и делаю это. По-моему, ему это нравится. А вообще-то все обязанности по уходу за Макаром – на Юле. Я работаю очень много.

– Да, папа у нас зарабатывает деньги и делает массажики, – смеется Юля.

Ребенок для Вас – это возможность передать свои знания и умения?

Я очень хочу, чтобы мой сын пошел дальше меня, больше знал, больше умел, большего добился своими силами. Пусть выберет, что ему нравится, – спорт, техника или еще что-то. Я помогу, но выбор он сделает сам.

У таких целеустремленных родителей ребенок тоже будет идти к цели напрямую. И обязательно добиваться своего.

Да, именно так и будет, мы в этом абсолютно уверены.

Вы уже знаете о том, что беременны и находитесь в поисках клиники, специалистам которой можно доверить здоровье своего малыша? Оцените наши специальные предложения.

Клиника ISIDA делает подарок будущим мамам – предлагает воспользоваться следующим специальным предложением:

«ISIDA test drive» – это возможность получить бесплатно первую консультацию врача-гинеколога в отделениях клиники ISIDA:

а также — пройти УЗ-исследование в этих отделениях.

Воспользовавшись специальным предложением «ISIDA test drive», Вы получаете возможность лично познакомиться с клиникой ISIDA, сформировать собственное мнение об уровне профессионализма специалистов клиники, сервисном обслуживании и т.д. Данное специальное предложение действительно только для пациенток в первом триместре беременности, которые еще ни разу не были в клинике ISIDA.

Подробнее: https://isida.ua/test-drive/

«Я думала, что умру»: история послеродового кровотечения Эшли | Ваша беременность имеет значение

«Нет, я не в порядке»

Кровь хлынула из моего тела, когда меня перевели в отделение неотложной помощи. Врач-травматолог первым сказал слова «послеродовое кровотечение». Затем он сказал: «Это случилось с моей женой. Она была в порядке, и ты тоже будешь ».

Я помню, как подумал: «Нет, я не в порядке». У него были добрые намерения, но он казался слишком небрежным, пока я истекала кровью перед ним.

Меня бросили в травматологический кабинет, где меня окружили медсестры, сделав переливание крови и подключив к мониторам. Лечащий акушер / гинеколог выглядел измученным. Она сделала УЗИ влагалища, подтвердила, что у меня кровотечение, и повторила, что со мной все будет в порядке.

Когда я немного поправился, меня перевели в отделение интенсивной терапии. Я провел ночь, проливая кровь. Похоже, никто не осознавал серьезность ситуации.

«Просто сделай это — дай мне бумаги»

На следующее утро мне выдали 19 пакетов крови, четыре пакета плазмы и четыре пакета тромбоцитов.Моя группа крови отрицательна, а больницы на исходе. Итак, они давали мне разные комбинации крови, что нарушило химию моего тела. Я потерпел крушение.

Когда вернулся акушер / гинеколог, она была шокирована моим состоянием. Она стояла в холле и разговаривала с Брайаном и моей мамой, которые оба плакали. Еще до того, как они пришли, у меня было внутреннее ощущение, что гистерэктомия — единственный способ спасти мою жизнь.

Акушер-гинеколог подошел ко мне, нервный и слезливый. Когда она начала говорить, я перебил ее.«Просто сделай это — дай мне бумаги. Я даже не собираюсь говорить об этом с мужем ». Затем я сказал ей, чтобы она была спокойной. «Вы не можете меня оперировать, если нервничаете».

Вскоре после этого мне сделали гистерэктомию. Проснувшись, я узнал, что из-за сильной кровопотери мои почки были повреждены, и мне нужно было пройти диализ. Мое сердце тоже не функционировало.

Я пробыл в реанимации две недели. Мои почки восстановились после более чем двух недель диализа, и я прошел более двух месяцев физиотерапии, чтобы восстановить свои силы.Мне также поставили диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное тяжелым испытанием.

Однако была и серебряная подкладка. Травма, которая чуть не убила меня, могла бы спасти мне жизнь. Помните об обмороке на ранних сроках беременности, о котором я упоминала? Оказалось, что у меня было сердечное заболевание, не связанное с кровотечением, и мне пришлось купить кардиостимулятор. Мой кардиолог сказал, что, если бы я снова забеременела, мое сердце, вероятно, не выдержало бы во время второй беременности.

Почему сотни американских женщин ежегодно умирают при родах? | Беременность | JAMA

Рождение ребенка часто сопряжено с тревогой для матери, но американские женщины обычно не думают о смерти.До нынешнего момента. Крупное расследование, проведенное агентством USA Today в прошлом году, пришло к выводу, что «США — самое опасное место в развитом мире для рождения ребенка». Газета Washington Post предупредила, что по мере снижения глобального уровня материнской смертности в последние десятилетия число женщин, умирающих при родах, в Соединенных Штатах (США) выросло — точно так же, как в Афганистане, Лесото и Свазиленде.

Примерно 800 женщин в США умирают каждый год во время беременности и в течение 42 дней после родов.По оценкам, коэффициент материнской смертности в 2015 году составлял 26,4 на 100 000 живорождений. Во всех развитых странах показатели были лучше: 4,4 на 100 000 живорождений в Швеции, 9,2 в Великобритании и 7,3 в Канаде. Фактически, передовая статья в журнале Lancet за 2017 год писала, что «беременность в Великобритании никогда не была более безопасной». По данным международных групп, с 1990 по 2015 год уровень материнской смертности во всем мире снизился примерно на 44%, то есть на 48% для промышленно развитых стран. Согласно статистике США, с 2000 по 2014 год количество смертей, связанных с беременностью, там выросло примерно на 27%.

лет ненадежных данных о материнской смертности в США держали эту проблему в тени. Национальный центр статистики здравоохранения Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC) не публиковал официальных данных о материнской смертности с 2007 года. «Это полное смущение, что международные базы данных, такие как Организация экономического сотрудничества и развития, указывают на стремление к США. «коэффициент материнской смертности, когда такая страна, как Монголия, может сообщить об этом», — говорит Мэриан МакДорман, доктор философии из Центра демографических исследований Мэриленда.«Наши данные о материнской смертности — настоящий беспорядок».

Хотя 166 из 183 стран снизили свои показатели материнской смертности в период с 1990 по 2013 годы, поскольку они работали над достижением Целей развития тысячелетия Организации Объединенных Наций, «усилия в США практически не предпринимались, отчасти потому, что мы не знали, каковы наши показатели материнской смертности. смертность есть », — говорит МакДорман.

Редких смертей, отрывочные данные

Беременная пациентка редко умирает во время родовспоможения, но в 1990-х годах акушеры неправильно сообщали о случаях смерти.В 2003 году CDC попытался лучше идентифицировать случаи смерти, связанные с беременностью, добавив поле для проверки в свидетельствах о смерти, была ли умершая беременна или послеродовая. Однако только в 2015 году все штаты добавили поле в свои свидетельства о смерти. И отчетность все еще не стандартизирована; недавнее исследование CDC показало, что 15% зарегистрированных случаев материнской смертности в 4 штатах были неверными.

Данные о причинах смерти во время родов или послеродового периода также неполны. Работа 35 государственных и местных комитетов по обзору материнской смертности — анализировать отредактированные истории болезни пациентов, чтобы узнать, что пошло не так, и рекомендовать способы устранения способствующих факторов. Однако контрольные комитеты некоторых штатов не финансируются и полагаются на врачей-добровольцев.

«Эти комитеты варьируются от одного акушера-гинеколога, занимающегося рассмотрением случаев смерти, до полноценных междисциплинарных комитетов, которые приходят к консенсусу относительно того, как преобразовать данные в действия по предотвращению смертей», — говорит Торри Метц, доктор медицины, магистр медицины, директор перинатальных исследований Университета здравоохранения штата Юта. , а также член комитетов по обзору в Юте и Колорадо.

Чтобы помочь штатам принять меры в соответствии с выводами своих комитетов по обзору материнской смертности, компания Merck for Mothers, которая выделила 500 миллионов долларов в течение 10 лет на снижение материнской смертности во всем мире, профинансировала профилактические мероприятия в 12 штатах.Инициативы варьировались от решения проблем, связанных с беременностью, таких как депрессия, насилие в семье и сердечно-сосудистые заболевания, до оказания помощи клиницистам в более эффективном лечении гипертонии, кровотечения и других неотложных акушерских состояний. А недавно подписанный закон будет предоставлять 12 миллионов долларов ежегодно в течение 5 лет на укрепление комитетов по оценке материнской смертности в каждом штате.

Ежегодно в большинстве штатов происходит слишком мало случаев материнской смертности, чтобы можно было принять действенные меры по предотвращению этих смертей, утверждает Стивен Кларк, доктор медицины, профессор акушерства и гинекологии Медицинского колледжа Бейлора.«Большинство этих комитетов по обзору просто собирают категории смерти — процент женщин, умерших от сердечного заболевания, гипертонической болезни или эмболической болезни, — что не является полезной информацией или недостаточно детализировано, чтобы позволить нам делать больше, чем просто заламывать руки и говорить, что нужно что-то делать с материнской смертностью », — говорит он.

Когда Кларк возглавил программу акушерской безопасности для Hospital Corporation of America (HCA) с ее 210000 рождений в год, он снизил уровень материнской смертности HCA примерно до половины среднего национального показателя, установив 2 протокола для беременных: один запускал автоматическую и быструю антигипертензивную терапию. когда пациенты превысили определенные пороги артериального давления, а другой потребовал экстренной рентгенографии грудной клетки для выявления отека легких, когда женщина сообщила об одышке.

«Анализируя данные о миллионах рождений, мы могли бы найти шаги, в отношении которых не было бы никаких компромиссов», — говорит Кларк, призывая создать национальный комитет по обзору материнской смертности. По его словам, только путем агрегирования и анализа данных штатов о материнской смертности клиницисты и исследователи могут надеяться найти более широкие закономерности и повторяющиеся ошибки, которые приведут к разработке основанного на фактических данных национального плана действий.

Борьба с предотвратимой смертью

Более 60% смертей, связанных с беременностью, в США можно предотвратить, говорится в крупном отчете за 2018 год. Кровоизлияние, сердечно-сосудистые и коронарные заболевания, кардиомиопатия или инфекция вызвали почти половину смертей, но основные причины смерти варьировались в зависимости от расы. Преэклампсия, эклампсия и эмболия были основными причинами смерти среди чернокожих женщин неиспаноязычного происхождения, в то время как проблемы с психическим здоровьем привели к большему количеству смертей среди белых женщин неиспаноязычного происхождения. Смертность была наиболее частой в течение 42 дней после родов (45%).

Согласно отчету, медицинские ошибки, неэффективное лечение и отсутствие координации медицинской помощи со стороны клиницистов и больниц являются основными причинами предотвратимых смертей.«Смерть матери в больнице часто свидетельствует о недостаточной подготовке к лечению редких или катастрофических осложнений», — говорит Барбара Леви, доктор медицинских наук, вице-президент по политике здравоохранения Американского колледжа акушеров и гинекологов.

«Маловероятно, что в какой-либо больнице за последние 5 лет случилась материнская смерть, потому что абсолютные цифры относительно невелики», — говорит Леви. Следовательно, «больницы прилагают больше усилий для оказания неотложной медицинской помощи, которые случаются каждый день, по сравнению с теми, которые случаются раз в несколько лет.”

С почти 500000 рождений в год Калифорния столкнулась с высоким уровнем материнской смертности — 16,9 на 100000 живорождений — начиная с 2006 года. К 2013 году штат снизил уровень материнской смертности вдвое благодаря широко одобренным усилиям Калифорнийское объединение по качественному уходу за матерями (CMQCC), которое стимулировало широкомасштабные инициативы по повышению безопасности и качества в 240 родильных домах штата. CMQCC, расположенный в Стэнфордском университете, разработал «инструментарий» для повышения качества лечения наиболее предотвратимых причин материнской смертности.В комплекты инструментов входят научно обоснованные практики и рекомендации по их применению. Что еще более важно, CMQCC мобилизует аутрич-усилия, которые помогают клиницистам следовать передовым методам и преодолевать препятствия, в том числе больничные культуры, которые мешают.

«Врачи, столкнувшиеся с акушерским кровотечением, могут застрять, выполняя три или четыре D&C вместо того, чтобы следовать стандартизированному плану лечения послеродового кровотечения», — объясняет Эллиотт Мэйн, доктор медицины, медицинский директор CMQCC.Но если больница примет обязательный план по лечению кровотечения и обучит свой персонал, «приятно наблюдать, как команда начинает действовать, и все знают, что с ней делать», — говорит Мэйн.

Ободренный успехом Калифорнии в снижении уровня материнской смертности, Альянс за инновации в области материнского здоровья (AIM) настоятельно призывает больницы по всей стране внедрять «наборы» передовых практик в области охраны материнства. Например, связка акушерских кровотечений требует, чтобы в больницах были тележки неотложной помощи, содержащие лекарства и оборудование, необходимые для немедленного оказания помощи матери, у которой кровотечение.Контрольный список на тележке описывает, как распознать кровотечение и справиться с ним. «Из-за физиологии беременности гораздо труднее распознать, когда у пациентки проблемы», — говорит Леви. «Молодые здоровые женщины не показывают нам классических признаков кровотечения».

В прошлом году AIM получала 2 миллиона долларов в год на 5 лет на расширение национальных усилий по охране материнства. Двадцать три штата сейчас используют комплекты безопасности, но цель AIM состоит в том, чтобы каждое родильное учреждение США использовало эти комплекты в течение 5 лет и «изменило свою культуру, взяв на себя обязательства по обеспечению качества и безопасности», — говорит Леви.

Сделать роды более безопасными в больницах может быть менее сложной задачей, чем исправить недостаток дородового ухода или выяснить причины послеродовой смерти. «Материнская смертность является жизненно важным признаком нашего общества, и решить эту проблему путем простого изменения системы здравоохранения невозможно», — говорит Мэри-Энн Этибет, доктор медицины, магистр делового администрирования, исполнительный директор Merck for Mothers.

«Совершенно ошеломлен» — так Гэри Хэнкинс, доктор медицины, заведующий кафедрой акушерства и гинекологии Медицинского отделения Техасского университета в Галвестоне, штат Техас, описал свою реакцию на обнаружение того, что самоубийство, убийство или передозировка наркотиков были причиной почти половины послеродовых смертей. в Техасе.По словам Хэнкинса, ранее входившей в комитет по оценке материнской смертности в Техасе, большинство из этих женщин не получали психиатрической помощи, доступ к которой может быть затруднен для молодых матерей.

«Более половины родов в США покрывается программой Medicaid, которая перестает оплачивать уход за беременными через шесть недель после родов», — говорит он. Еще одна проблема: матери будут приводить своих новорожденных на осмотр здорового ребенка, но многие пропускают свое собственное послеродовое 6-недельное посещение, когда может быть диагностирована депрессия и другие потенциально опасные для жизни проблемы.Решение Хэнкинса? Разработать план в Медицинском отделении Техасского университета, объединяющий посещения матери и ребенка через 2 недели после родов.

Защитников интересов пациентов, таких как общинные медицинские работники и доулы, также необходимо интегрировать в системы оказания помощи женщинам из групп риска, когда их жизнь находится под угрозой, говорит Этибет из Merck. «Без защитников интересов пациентов женщины, страдающие от злоупотребления психоактивными веществами или особенно с проблемами психического здоровья, могут потеряться в системе, потому что они обеспокоены последствиями обмена этой информацией», — говорит она.«Нам нужно стимулировать новые типы партнерства, чтобы прислушиваться к мнению женщин».

Устранение расового неравенства в материнской смертности оказывается самой большой проблемой из всех. Мэйн говорит, что темнокожие женщины по-прежнему умирают при родах в 3–4 раза чаще, чем белые женщины, независимо от основных факторов риска, таких как ожирение и гипертония. «Говорят, что чернокожие женщины не получают дородовой помощи, что не соответствует действительности и винит мать», — говорит он. «У чернокожих женщин роды совсем другие, чем у белых из-за отсутствия доверия к медицинской системе и к тому, как с ними обращаются.Людям не нравится слышать слово «р», но это реально, если вы черный. Эту задачу сложно решить, но нам предстоит пройти этот путь ».

Несмотря на недавние негативные сообщения в прессе о кризисе материнской смертности в США, некоторые эксперты выражают оптимизм. «За последние несколько лет мы много сделали», — говорит Мэри Д’Алтон, доктор медицинских наук, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии Колумбийского университета. «Есть основания надеяться, что многие из этих усилий снизят предотвратимую материнскую смертность и заболеваемость.Мы должны оставаться сосредоточенными на этом прогрессе и оказывать женщинам должную заботу ».

Я не осознавал необходимости кесарева сечения, пока не собирался родить

Я был в больнице в течение двух дней с искусственными родами, не мог встать с постели или поесть, привязанный к вызывающему роды окситоцин капельно. Врачи заговорили о заторможенных родах, застрявшем ребенке и походе в операционную. Когда я был студентом-медиком, мне сделали десятки кесарева сечения, но я еще не думал, что был там.Я начала перелистывать номера на своем мобильном телефоне в поисках друзей, акушеров и педиатров. Мне нужно было другое мнение, чтобы уберечь меня от кесарева сечения.

Как врач, учитель и исследователь политики в области здравоохранения, я думал, что достаточно разбираюсь в вопросах здравоохранения в Соединенных Штатах. Но ничто не подготовило меня к опыту рождения ребенка в системе здравоохранения США. Будучи будущей матерью, я чувствовала то же, что чувствуют все матери: ответственность за жизнь, которую я несла в мир, и готовность сделать все, чтобы увеличить шансы на то, что у меня будет здоровый ребенок.Но я также был обеспокоен тем, что медицинские технологии, на которые мои врачи и я полагались, чтобы обезопасить меня и моего ребенка, могут привести к вмешательству, в котором нет необходимости.

По общему признанию, я был более сложным делом, чем в среднем. Я забеременела своим первым ребенком в возрасте 40 лет, «пожилой» первородящей матерью на акушерском жаргоне, и моя беременность осложнилась гестационным диабетом. Диетических изменений и предписанных мне упражнений было недостаточно для поддержания оптимального уровня глюкозы для моего ребенка, поэтому в первом триместре я начала принимать инсулин и пошла в акушерскую клинику, занимающуюся лечением матери и плода, которая специализировалась на высоком уровне глюкозы. рискованная беременность.Меня впечатлило вдумчивое, а не рефлексивное использование технологий этими специалистами и их готовность признать неопределенность.

Роды — это сложный танец гормонов, мышц и эмоций, который обычно запускается младенцем, когда он или она готов дышать вне матки. Спустя несколько месяцев моей беременности подруга предупредила меня, что некоторые акушеры вызывают роды у матерей с диабетом на ранней стадии, опасаясь осложнений. Когда я спросил об этом одного из своих врачей во время раннего посещения клиники, она заверила меня, что они этого не сделают.

О плане моих родов больше не упоминалось, пока я не пришел в клинику на плановое посещение на сроке 36 недель с опухшими ногами и круглым животом.

Это был прием к врачу, которого я никогда раньше не встречал. Когда она вошла, она пролистывала мою карту. Она нахмурилась и посмотрела на меня с головы до ног. Она снова посмотрела на мою карту и беспокоилась о моем сахаре и кровяном давлении. Она казалась удивленной, когда увидела, что они нормальные. «Я надеюсь, что у вас начнутся роды самостоятельно, — сказала она, — потому что, если мы будем стимулировать, вероятность кесарева сечения составляет 50 процентов.

Похоже, она уже планировала мое кесарево сечение, которое я не хотел делать, если это не понадобится моему ребенку. Встреча оставила меня очень встревоженной. Через неделю я посетила старшего акушера, который вел мою беременность с девятой недели, и он меня успокоил. Пока мы с ребенком были в безопасности, они позволяли родам развиваться естественным образом.

В больнице

Несколько недель спустя, когда схваток еще не было, и у меня 39 недель и пять дней беременности, мой муж отвез меня в больницу, где врачи собирались вызвать роды.

Я получал два гормона: во-первых, простагландин для смягчения или «созревания» шейки матки, а затем синтетический окситоцин для запуска или усиления сокращений. К моему животу были привязаны мониторы, чтобы отслеживать частоту сердечных сокращений моего ребенка и силу моих сокращений. Такие устройства стали обычным явлением в Соединенных Штатах.

Мониторинг помогает определить, выдержит ли плод стресс родов. Исследования показали, что по сравнению с тем, что врач выслушивает тоны сердца плода с помощью фетаскопа или портативного ультразвукового устройства, электронный мониторинг снижает частоту приступов у младенцев, но не влияет на показатели детской смертности или церебрального паралича. Также было обнаружено, что он увеличивает частоту кесарева сечения.

В моем случае ребенок продолжал двигаться, и было трудно получить точные данные о частоте сердечных сокращений. Медсестры в панике бросались в комнату и говорили: «Мы потеряли ребенка!» Моя сестра, составлявшая мне компанию, находила это забавным, и когда они уходили, она говорила мне: «Я знаю, где ребенок», указывая на мой живот размером с баскетбол.

Через двенадцать часов после начала индукции я расширился всего на три сантиметра.Врачи начали капать окситоцин, чтобы усилить схватки, и к середине утра я был на шести сантиметрах. Мы все еще далеки от цели 10.

Мой врач посоветовал сломать амниотический мешок, который обычно ускоряет процесс, и я согласился. Но разрыв мешка также запускает часы к потенциальному кесареву сечению, поскольку уровень инфицирования увеличивается как у матерей, так и у детей, если роды не происходят в течение 24 часов. К счастью, вскоре я выросла до восьми сантиметров, и мой врач был оптимистичен, что я родлю позже в тот же день.

Однако, когда партнер моего акушера вместе с врачом-резидентом увидели меня через четыре часа, они обнаружили, что моя шейка матки была расширена только на четыре-пять сантиметров; возможно, роды остановились или регрессировали. Мне было интересно, ошиблись ли их измерения. В конце концов, это был замер кончиков пальцев.

Чуть позже подошел третий врач, главный акушер, дежуривший на ночь, и сказал, что, если через пару часов ничего не изменится, «мы поговорим о кесаревом сечении.Когда что-то останавливается, обычно есть причина.

Вскоре после этого подошел знакомый акушер-анестезиолог, дежуривший в ту ночь, и предупредил меня: «Они смотрят на часы. Они не смотрят на тебя.

В этот момент я внезапно понял, что, несмотря на мое медицинское образование и опыт, я могу потерять право голоса в том, что происходит. Был ли я во власти врачей, которые меня не знали и уже приняли решение? В поисках поддержки я позвонила трем друзьям из медицинского института — педиатру, семейному терапевту, который занимается родами, и специалисту по материнско-фетальной медицине или MFM.

Имея внутривенную линию окситоцина в одной руке, магний в другой, катетер внутриматочного давления, контролирующий мои сокращения матки, и электрод на скальпе плода, контролирующий частоту сердечных сокращений моего ребенка, я рассмотрел ситуацию с ними. Мы все сошлись во мнении, что клиническая причина кесарева сечения не являлась неотложной: записи сердечного ритма моего ребенка были охарактеризованы бригадой по родовспоможению как «красивые», и я хорошо переносила роды. Друзья посоветовали мне набраться терпения и указать на объективные данные.Я решил потратить больше времени.

Дискуссия врачей

В этой больнице акушеры, анестезиологи, неонатологи и медсестры встречаются дважды в день, чтобы оценить состояние каждого роженица. Неонатологи узнают, когда они могут понадобиться во время родов, анестезиологи изучают стратегии обезболивания, а акушеры и медсестры проверяют, как рожает пациентка. До тех пор, пока я не знал, что я стал предметом интенсивных дебатов на одной из этих встреч.

Врач MFM изучил состояние моих родов и план управления группой. Катетер внутриматочного давления показал, что, хотя я получал окситоцин почти 24 часа, моя доза была адекватной только в течение последних двух часов. Мне нужно больше времени. Однако другие присутствовавшие врачи — ни один из которых на самом деле меня не обследовали — сказали, что мне нужно как можно скорее сделать кесарево сечение.

К счастью для меня, в ту ночь больница была очень загружена другими неотложными родами.Мы с мужем и сестрой остались одни до 6 утра, когда вернулся главный житель и сказал: «Сейчас или никогда!» С момента разрыва амниотического мешка прошел 21 час. Она осмотрела меня и обнаружила, что моя шейка матки была расширена более чем на девять сантиметров. Я был почти готов.

Но когда в тот день дежурный акушер подошел несколько часов спустя, у меня упало сердце. Это был врач, которого я встретил на 36 неделе и надеялся больше не увидеться. Она сама проверила мою шейку матки и попросила позвонить, когда я буду готова родить ребенка, и уехала.

Когда я позвонил, чтобы сказать, что чувствую, что пора, мне сказали воздержаться от натиска, несмотря на огромное желание сделать это; им нужно было «кое-что подготовить». Тридцать минут спустя я ясно дал понять, что больше не могу ждать. В течение следующих полутора часов медсестра тренировала меня, пока ребенок неуклонно опускался. Когда медсестра увидела, что голова моего ребенка появляется в поле зрения, она обратилась к акушеру. Акушер даже не остановился, чтобы осмотреть меня, прежде чем она сказала: «Если вы не родите к 14:30, нам придется идти в операционную.

«К черту все это», — подумал я. И через семь минут она взяла ребенка на руки.

И все же после всего этого, что меня так торопило, медицинская бригада казалась неподготовленной, когда родился мой ребенок. Поднос для инструментов все еще стоял в коридоре перед моей комнатой. Бригада отделения интенсивной терапии новорожденных должна была присутствовать при родах, потому что инсулин и магний, которые я принимал, могут повлиять на ребенка. Но их вовремя не предупредили. Мой сын посинел и не дышал. Я прислушивался к слезам, но ничего не слышал.Я почти не слышал, чтобы врачи говорили, что это мальчик. Тем временем, когда к моему сыну вызвали отделение интенсивной терапии, у меня началось кровотечение из-за длительного воздействия окситоцина. Мои врачи казались такими неподготовленными к родам. Возможно, они действительно уже назначили мне кесарево сечение, а родильное отделение просто не было готово для вагинальных родов.

После того, как мы оба стабилизировались, они передали ребенка моему мужу; Я был слишком измотан, чтобы безопасно удерживать его.

О чем говорят данные

Бывают обстоятельства, когда хирургические роды необходимы для защиты младенцев, матери или того и другого.Однако существует широкое согласие с тем, что нынешний показатель в США, составляющий около 32 процентов, является слишком высоким — Всемирная организация здравоохранения устанавливает 10-15 процентов в качестве цели для всего мира — и не оправдывается опасениями за здоровье плода или матери.

Наиболее часто используемые критерии в США для оценки прогресса родов основаны на наблюдениях за роженицами в 1950-х годах. Но Консорциум по безопасному труду в 2010 году опубликовал ретроспективное исследование 62 415 женщин, родивших здорового ребенка естественным путем, и обнаружил, что скорость раскрытия шейки матки была примерно вдвое меньше, чем в тех исследованиях 1950-х годов.Это означает, что мы рискуем назвать нормальные роды медленными или ненормальными и вмешиваться без необходимости.

Тем не менее, согласно исследованию 2011 года, опубликованному в журнале «Акушерство и гинекология», наиболее частой причиной первого или «первичного» кесарева сечения в Соединенных Штатах является «отсутствие прогресса». Первые роды с помощью кесарева сечения обычно означают, что последующие роды женщины также будут рождены хирургическим путем.

Но суждения о том, что считать «медленным» или «застопоренным» трудом, часто бывают субъективными. Например, группа экспертов 2012 года Национального института здоровья детей и человеческого развития, Американского колледжа акушеров и гинекологов и Общества материнско-фетальной медицины предложила врачам подождать 24 часа после введения окситоцина и разрыва амниотического мешка, прежде чем рассматривать искусственные роды «не удались», и отсчет времени не начинается, пока не завершится созревание шейки матки.

Первое упоминание о «неудачной индукции» в моей карте произошло всего через шесть часов после разрыва амниотического мешка. В марте 2014 года Американский колледж акушеров и гинекологов и Общество медицины матери и плода предложили уделять роженицам больше времени.

Что нам делать?

Многое было сказано, написано и сделано, чтобы повлиять на частоту кесарева сечения. Прежде всего мы должны признать, что, хотя мы и жалуемся на рост числа случаев кесарева сечения с 1970-х годов, они только продолжают расти.

Некоторые группы призвали к более широкому использованию акушерок при родах с низким уровнем риска, но это решение не учитывает растущее число женщин, подобных мне, которые считаются подверженными высокому риску осложнений и, следовательно, выходят за рамки их практической деятельности.

Некоторые выступали за то, чтобы акушеры должны были получить второе мнение от другого акушера перед выполнением кесарева сечения. Я не уверен, что это поможет. В немногих больницах, вероятно, есть второй акушер в доме среди ночи, поэтому на практике это, скорее всего, превратится в поверхностный осмотр по телефону. Кроме того, врачи, которые часто работают вместе, могут не сопротивляться решениям своих коллег, по крайней мере открыто.

За время моей работы в качестве специалиста по клинической этике и врача паллиативной помощи я видела матерей, потерявших детей, и отцов, потерявших жен из-за осложнений беременности. Как врач я не сбрасываю со счетов ни одну из проблем, которые волновали моих врачей. Я знаю, что наши коллеги-акушеры работают на территории, чреватой риском, неопределенностью и ответственностью.

Если политики надеются изменить частоту акушерских вмешательств, нам придется изменить культуру медицинской практики.

Я уже знал, по крайней мере теоретически, какие риски были, когда меня катили в родильную. Если бы у моего ребенка был тазовый предлежание или у меня были близнецы, данные подтверждают, что кесарево сечение является наиболее безопасным методом. Но я этого не сделал. У меня также не было других осложнений, которые сделали бы кесарево сечение важным для моей безопасности. Я знала, что причины, по которым мне было предложено сделать кесарево сечение, были субъективными.У меня были друзья, обладающие необходимыми медицинскими знаниями, и даже тогда я едва избежал кесарева сечения, в котором я не нуждался. В конце концов, мой сын здоров, у меня все в порядке, и у нас были естественные роды, которые, как показывают эпидемиологические данные, были наиболее безопасными для нас обоих. Может быть, этого достаточно — это все для меня и моего сына, но я думаю, что мы можем добиться большего.

Кейрнс — доцент кафедры профилактической медицины, медицины и истории в Университете Стоуни-Брук и заместитель директора по медицинскому образованию в Центре медицинских гуманитарных наук.Эта статья взята из раздела «Повествовательные вопросы» журнала «Вопросы здоровья».

Что происходит, когда рождение ребенка чуть не убивает вас? | Новости здоровья

Я хочу рассказать историю о рождении моего второго сына, но не знаю, как это рассказать.

Я мог бы начать с перечисления неопровержимых деталей: 15 октября 2018 года было умеренным климатом. День был солнечный. Был понедельник.

Я мог бы сказать вам, что я чувствовал себя законченным с моей беременностью, что предсказуемо, как чувствуют себя женщины на 40 неделе.Двигаться по миру стало трудно. Чтобы одеться, требовалась помощь. Спать было невозможно. В какой-то момент истощение от переноса другого человека достигает пика, и я достиг своего пика.

Я мог бы сказать вам, что дома, в 40 минутах езды, новая няня ухаживала за моим 22-месячным сыном, который, вероятно, не понимал, несмотря на то, что я настаивал на повторении этого, что в моем выступающем животе живет ребенок.

Это был веселый, энергичный малыш, который все еще учил язык, но уже понимал, что ему нравится, а что нет.Днем, когда я сидел за столом в нашей солнечной кухне и зарабатывал себе на жизнь письмом, он катал машинки вверх и вниз по моим ногам, напевая себе под нос в той ненасытной и восхитительной манере, как это делают маленькие дети.

Этот сын появился на свет на две недели раньше, когда меня, убитого опасным для жизни состоянием преэклампсии, вызвали роды. Десять часов спустя, когда его сердцебиение замедлилось, врачи затащили меня в прихожую, где анестезиолог ткнул меня иглой в спину, пять раз подряд не попав в спинной мозг.Когда ему наконец удалось обезболить меня, меня вскрыли два хирурга. Мой любопытный муж посмотрел за занавеску и увидел на столе мои кишки, которые искали эту новую жизнь.

[Джавахир ан-Наими / Аль-Джазира]

Невероятные боевые шрамы

Я хочу поговорить о значке кесарева сечения, маловероятном боевом шраме.

Я всегда представляла себя прирожденной биологической матерью, открывающей пасть для боли в качестве доказательства, может быть, моей силы духа. Во время родов я отказался от мягкого предложения эпидуральной анестезии, преодолевая волны схваток, проклиная Бога, в которого не верил.Кому я доказывал эту силу конституции? Себя? Доктора? Кесарево сечение украло у меня эту роль, и в темные первые дни материнства, когда я спотыкалась, не спая, из комнаты в комнату в доме, который мне не принадлежала, границы между днем ​​и ночью стирались, я чувствовал каждый шов. .

Я хочу сказать вам о моем нежелании, когда дело дошло до второй операции. Я не хотел повторять эту часть материнства. Во время второй беременности я решила есть меньше соли, больше гулять, чтобы предупредить болезни, которые заставляли руки моих врачей во время моей первой.

Акушеры, которые не рискуют, активно не одобряют вагинальные роды после кесарева сечения — VBAC. Те же акушеры с пугающей скоростью предпочитают инвазивную хирургию непредсказуемости родов. Но мои врачи были достаточно любезны. По их словам, вариант был на столе. Был бы я?

Даже когда я готовился к естественному рождению, у меня были сомнения, что я смогу воплотить его в жизнь. Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) говорят, что 32 процента всех родов в США являются кесаревыми сечениями, но Всемирная организация здравоохранения рекомендует идеальный показатель в 10-15 процентов.Это решение по кусочкам и кубикам для довольно распространенного акта приведения людей в мир.

Между жизнью и смертью

Хочу рассказать о проблемах с рождением второго ребенка. Они начали с рабочего осмотра, со шнурами и сигнализацией, а также с комнатой настолько маленькой, что в ней могли разместиться только я, моя сумка и медсестра.

Подключив монитор к монитору, я мог слышать свист сердца моего ребенка, который звучал не иначе, как в других случаях. Но мой неповоротливый врач, который воткнул мясистую клешню в мои родовые пути и пришел к выводу, что у меня вообще не было расширения, выразил обеспокоенность.«Дорогая, пора», — сказал он мне. «Позвони своему мужу».

После кесарева сечения вы просыпаетесь в этом одурманенном головокружительном пространстве между жизнью и смертью.

Сильная волна тошноты, усиленная флуоресцентным хирургическим освещением, вызвала у меня рвоту и рвоту в кастрюлю. Синяя занавеска отделяла меня от материальной реальности моих внутренностей, вынималась и помещалась на хирургический стол, чтобы мир мог видеть, обнажая то, что сделало меня женщиной: мое чрево.

Время, в любом случае плавное, на столе еще более плавно. Я почувствовал порез, но не боль, а потом все тянуло и тянуло. Я слышал шепот голосов и лязг металлических инструментов. Мой фиолетовый ребенок, внезапно передо мной, с открытыми глазами, заплакал. Его представили мне, затем увезли и оставили с профессионалами.

Я не знаю, как писать о незнакомых частях знакомой операции.

Пока врачи зашивали меня, я снова и снова чувствовал давление, как будто кто-то прижался ко мне внутрь. Время ушло. Мое первое кесарево сечение казалось таким быстрым, таким свежим.Трудно понять время, когда вы находитесь под наркотиками и лежите, но я осознал, в той освещенной белым комнате, что что-то остановилось, что что-то не так. В конце концов, меня катили в коридор, где я ждала прибытия мужа и ребенка.

После моего первого кесарева сечения медсестры отвезли меня в тот же коридор, в ту же больницу, и я впервые держала новорожденного на руках. Он вытянул шею, глядя на меня, и я увидел его синие глаза, блестящие от илотицина, который они используют для предотвращения заражения новорожденных. Я сделал снимок с младенцем у меня на груди, его лицо прижалось к моему каким-то биологическим образом, который я только начинал понимать.

Это воспоминание о моем знакомстве с материнством врезалось в мой мозг, это часть ролика, который я проигрываю, когда испытываю ностальгию. Думаю, именно здесь я встретил его. Именно здесь я узнал пульсирующую жилу мгновенной любви.

Я хочу сказать вам, что не помню, чтобы держал своего второго рожденного в этом коридоре. Я, конечно, помню, что он был там, но не помню ни его лица, ни его блестящих глаз, ни его рук, пытающихся соединиться.

Я помню только свою отчаянную мучительную жажду. Я умоляла медсестер принести воды, но они не соглашались. Они обещали, что моя жажда исчезнет. Они ощупали мои раны, мой опухший и раздутый живот, в котором находился человек — точнее, два человека — а теперь на нем была рубцовая ткань.

«Это больно», — сказал я, и медсестры кивнули в знак солидарности. Я только что перенес серьезную операцию. Конечно, было больно. Для них я был слабаком, неспособным вынести эти обычные неудобства раннего материнства.

«Позвоните ее семье»

Был ли портативный ультразвуковой сканер первым показал разрыв моей маточной артерии? Или это была тахикардия, новое слово, которое я теперь знаю, объясняет, что происходит, когда ваш пульс увеличивается с 60 до 160.

«Мы отвезем вас в срочную операцию», — сказал тот же крупный доктор, и я подумал о скобах, которые использовались только что, не час назад, чтобы удержать мои разлитые кишки.

Я ничего не помню после этого, ни холодного яркого света второй операционной в тот день, ни маски, под которой меня держали, ни с лишним двадцати докторов, которые неистово вызвали на помощь.Моя операция по устранению кровотечения потребовала четырех срочных переливаний крови и всей бригады сосудов.

Я хочу поговорить о моем муже. Снаружи, в том же коридоре, он держал моего новорожденного ребенка. Дверь в кабинет врача была открыта, и он слышал, как доктор зовет подмогу.

«У нее не так много времени», — сказал кто-то. Другой человек сравнил мои внутренности с гамбургером.

Вышла медсестра. «У нее есть семья? » — спросила медсестра. Мой отец умер, но у меня остались мать, мачеха, бабушка, три сестры, один брат, дяди, тети, двоюродные братья и сестры и, да, вся семья.

«Вы должны позвонить им», — сказала медсестра моему мужу.

Выписка из родильного отделения

Когда я проснулась в реанимации с горлом от интубации, меня выгнали из родильного отделения и от сына. Он провел первую ночь в своей жизни без меня, когда я изо всех сил пытался сесть, чтобы выпить воду, которую я так сильно хотел.

В ту первую ночь, которая сложилась сама по себе, часами растягиваясь через пищащие мониторы, колючую капельницу и контроль жизненно важных функций, я заразился пневмонией, грязные кусочки неиспользованного воздуха слишком долго сидели в моих легких.

Я хочу рассказать вам о самом худшем из них, о состоянии, известном как кишечная непроходимость. Воздух, попавший в мой живот после двух операций на брюшной полости подряд, раздул меня, пока я снова не выглядела на девятом месяце беременности. Мои внутренности корчились от газа, который не мог выйти, и я не спал всю ночь, три ночи подряд, меня рвало неоново-зеленой желчью.

В те первые дни и ночи я не держал ни сына, ни няню, ни менял ни единой пеленки. Мой муж держал нашего ребенка на руках и кормил его смесью размером с наперсток, а я сосредоточилась на том, чтобы снова научиться пользоваться ванной.

Я провел почти неделю в больнице, выпрашивая наркотики, чтобы уравновесить несравненную боль моего восставшего против меня кишечника, единственным лекарством от которого было время.

Призрак

Я хочу сказать вам, что травматические роды не заканчиваются, когда вы приходите домой.

Через шесть недель после родов, спустя много времени после того, как я вернулся к повседневной жизни, я вернулся к своему врачу. Он сказал, что у меня есть риск послеродовой депрессии.

«Ваш опыт», — сказал мой врач.Не предсмертный . Он не использовал эти слова. Он оставил меня кормить грудью моего новорожденного ребенка, которого я взяла с собой на прием. В конце концов, я больше не была беременна, это больше не было приоритетом в практике.

Но я чувствовал не совсем депрессию, не совсем. Я не мог точно определить, в чем проблема, но проблема была. Я держалась на эмоциональной дистанции от своего ребенка не потому, что не любила его, а потому, что все было очень сложно.

Его вход в мир почти означал мой уход, и когда я начал думать об этом слишком глубоко, меня вовлекла в образец страха и сожаления.Что, если бы я умер? Что, если бы я оставил своего еще не двухлетнего ребенка без матери из-за того, что я взял на себя обязательство иметь двоих детей, чтобы осуществить какую-то возмутительную американскую мечту? Что, если бы я был слишком жадным в своих поисках хорошей жизни, и что, если бы я почти искоренил все это в процессе? Что, если чуть не умереть была моя вина?

Моя смертность раньше была данностью. Люди в возрасте от тридцати лет умирают не без причины. Люди в возрасте от тридцати лет не кодируют на операционном столе.

[Джавахир ан-Наими / Аль-Джазира]

За каждым углом я начинал видеть коварную опасность. В частном порядке я составил каталог, как человек может умереть. Меня может сбить машина. Я мог не заметить меняющуюся родинку. Я мог пропустить признаки и принять опухоль за мигрень. Я могла подавиться куском сыра, находясь дома одна с детьми.

Рождение моего сына стало навязчивым, интуитивным напоминанием о том, что любой из нас может погибнуть в любой момент. Жизнь была всего лишь игрой на риск.

Я дистанцировался от одной из величайших любовей своей жизни, потому что я боялся его, боялся самого себя и боялся того, что произошло, хотя я выжил.

Ночью, когда он рыдал от рыданий человека, который только учился жить, я оставила своего мужа ухаживать за ним, спящего под тяжестью своего молока. Странно пережить травму и прийти к выводу, что ты слабее, а не сильнее, чем был раньше. Но вот как я себя чувствовал: выпотрошенный, опустошенный, ракушка, держащаяся за дорогую жизнь, даже когда глаза барвинка смотрели на меня, и только на меня.

Смерть во время беременности

Я хочу, чтобы вы знали, что я не одинок, что в 2017 году ProPublica объединилась с NPR для проведения шестимесячного расследования материнской смертности в США.Это расследование показало, что в США от осложнений, связанных с беременностью, умирает больше женщин, чем в любой другой развитой стране.

Этот показатель — 26,4 смертей на каждые 100 000 живорождений — увеличился на 136 процентов в период с 1990 по 2013 год.

Хуже того, эти цифры непропорционально сказываются на афроамериканских женщинах, у которых на каждые 100 000 живорождений приходится 43,5 смертей, по сравнению с 12,7 для белых женщин.

Мой опыт не был исключением; это был пример относительной нормы.

К нам, женщинам, не прислушиваются, независимо от нашего богатства, о цвете нашей кожи. Когда мы настроены на свое тело, убеждены в его недостатках, нас называют ипохондриками. Наше беспокойство превращается в истерию — слово, образованное от древнегреческого слова husterikós : страдание в матке.

Если бы мой пульс не доходил до предела забвения, я не уверен, что кто-то мог бы поверить, что боль, которую я испытывал, была чем-то, кроме чрезмерно чувствительной послеоперационной женщины .Причина, по которой женщины умирают, — не то значение, которое уделяется моей ситуации и ситуациям таких женщин, как я. Вот почему женщины будут продолжать умирать.

Все способы смерти женщины

Я хочу сказать, что через год после рождения сына я уже не тот человек. Прежде чем у вас появятся дети, смерть кажется неизбежным концом для жизни. После этого кажется, что вы создаете своего рода адский пейзаж для непосвященных. Как они выживут без меня? Я спрашиваю себя. Кто будет готовить им обеды или слушать их песни? Кто объяснит им всю глубину моей любви? Как они узнают, как отчаянно я пытался остаться в живых только для них?

Много дней, нападая на реальность материнства, я совсем не думаю о тьме. Я не благодарю небеса или медицинские достижения за свою жизнь. И я не слишком интересуюсь женщинами, которые не пережили операционную. Несколько дней. Но иногда, когда мой кофе остывает, я думаю обо всех способах смерти женщины. Я составляю каталог своих недугов и занимаюсь самоадвокацией.

Хочу сообщить вам, что у нас с сыном все хорошо. По утрам, когда я слышу его крики из соседней комнаты, еще до восхода солнца, я иду в его комнату одна, потому что я хочу, чтобы в первый момент своего дня ребенок был у меня на руках, уткнувшись носом в мою шею. потому что я тот человек, который ему нужен больше всего на свете.

Надеюсь, он не помнит, сейчас или когда-либо, что я держал его на расстоянии вытянутой руки так долго, пока я сражался с демонами, прибывшими вместе с ним.

Он милый и нуждающийся ребенок, трудный ребенок, и ребенок, который предпочитает свою мать всем, и когда я вспоминаю первый год его жизни и то, как я изо всех сил пытался быть тем, в чем он нуждался больше всего, я надеюсь что он меня прощает.

Отказ от работы и длительные фазы родов

В акушерских и гинекологических сообществах ведется много споров относительно того, что считается «нормальным» трудом.Одна из наиболее влиятельных кривых труда, кривая Фридмана, использовалась более 50 лет, чтобы помочь акушерам / гинекологам контролировать процесс родов и диагностировать потенциальные проблемы на разных этапах родов. Недавно некоторые исследователи поддержали пересмотр кривой Фридмана в пользу выжидательного подхода; этот подход является весьма спорным, поскольку он может увеличить количество родовых травм.


Как выглядит труд?

Процесс труда и родов делится на общепризнанные этапы.Каждый из этих этапов имеет определенные характеристики, которые могут помочь оценить, нормально ли протекают роды. Эти этапы включают:

  • Первый период родов: Начинается в начале родов до полного раскрытия шейки матки
  • Второй период родов: Начинается, когда шейка матки матери полностью расширена до рождения ребенка
  • Третий период родов: Начинается с момента рождения ребенка до момента рождения плаценты
  • Некоторые исследователи говорят, что существует четвертый период родов, определяемый как час после родов плаценты, но часто его объединяют с третьим этапом

Что такое отсутствие прогресса в труде?

Отсутствие прогресса в родах — это ситуация, при которой роды останавливаются или останавливаются. Это может быть связано с недостаточным расширением шейки матки, отсутствием контакта головы ребенка с тазом матери, различиями между размерами головы ребенка и таза матери, или с сокращениями, недостаточно сильными или частыми, чтобы вытолкнуть ребенка, среди других факторов. . Есть много разных названий аномальных режимов труда. Официально аномальные роды называются « трудовая дистоция », но они также известны как «продолжительные / затяжные / задержанные роды» или «затяжные или задержанные роды», среди других названий.

Факторы риска неуспеваемости в родах

Существуют определенные факторы риска, которые повышают вероятность прекращения родов, в том числе:

Определение того, как выглядит рабочая сила: как кривые рабочей силы обеспечивают нормальную рабочую силу

Медицинские работники используют кривые родов, чтобы помочь им понять, хорошо ли идут роды, остановились или остановились. Эммануэль Фридман провел одну из наиболее тщательных и всесторонних оценок родов, в результате чего была построена кривая Фридмана, система, которая особенно детализирует первый этап родов. В этой кривой использовались данные о тысячах рождений, чтобы помочь установить базовый уровень того, что считалось «нормальным» родом. Его кривая специально учитывала женщин, которые:

  • Доставляется вагинально без индукции
  • Рожденные дети без врожденных аномалий
  • Родился в срок с ребенком в макушке
  • Имел таз нормальной формы
  • Не имел осложнений во время родов, цефалопазовой диспропорции, неправильного положения или предлежания плода
  • Не получал ли сильную седацию, анальгезию проводимости или окситоцин
  • Не было ли у оперативного вмешательства, такого как щипцы или вакуумные экстракторы?

Недавно были предприняты попытки пересмотреть кривую Фридмана или полностью отказаться от нее, заменив ее непроверенной кривой Чжан и др.(2002). Новая кривая позволяет медицинским работникам продолжать ждать, чтобы диагностировать проблему с родами, даже в ситуациях, когда роды приостановлены на несколько часов. Эти новые кривые пытаются переопределить «новую норму» за счет здоровья матери и ребенка.

Что такое нормальный первый период родов? Что такое затяжной первый период родов?

Кривая Фридмана делит первую стадию родов на две части: латентную фазу , (которая начинается, когда наступают регулярные сокращения матки и заканчивается в начале активной фазы), и активная фаза , (которая начинается, когда быстрое раскрытие шейки матки начинается и заканчивается, когда шейка матки полностью раскрывается).Активная фаза начинается примерно тогда, когда мать раскрывается примерно на 3-4 см, хотя некоторые противоречивые определения относят ее к 6 см.

Что такое затяжная или дисфункциональная латентная фаза родов?

Согласно кривой родов, установленной д-ром Эммануэлем Фридманом, длительная или дисфункциональная латентная фаза возникает, когда у матери возникают регулярные схватки, которые должны вызывать расширение шейки матки более 20 часов (для женщин, которые раньше не рожали), или 14 часов (для женщин, у которых есть). Длительные латентные фазы связаны с неблагоприятными исходами для ребенка, включая последующие аномалии родов, низкие показатели по шкале Апгар и необходимость реанимации новорожденных. Для матери аномально длительная латентная фаза связана с удвоенным риском разрывов 3-й и 4-й степени, лихорадочных разрывов и кровопотери во время родов.

Что такое затяжная активная фаза родов?

После скрытой фазы происходит переход к активной фазе . Согласно Фридману, типичная длина активной фазы составляет 2.5 часов; согласно некоторым переписанным и весьма спорным определениям, это длится 5,5 часов. Аномально длительная активная фаза также может сигнализировать о проблемах с родами. Проблемы с длительной активной фазой делятся на две категории:

Расстройства вытяжения

Когда раскрытие шейки матки и опускание головки плода происходит медленнее, чем обычно, на протяжении всего процесса. Расстройства пролонгирования возникают в случаях цефалопазовой диспропорции (ЦФД), при использовании проводниковой анестезии и при неправильном положении ребенка. Увеличение окситоцина в этой ситуации не помогает исправить нарушения протяжения.

Как диагностируются нарушения протракции?

У женщин, у которых раньше не было ребенка: У женщин, ранее родивших ребенка:
Раскрытие шейки матки ≤ 1.2 см / час

Опускание головки плода ≤ 1 см / час

Расширение шейки матки ≤ 1,5 см / час

Опускание головки плода ≤ 2 см / час

Расстройства ареста

Когда расширение шейки матки и опускание головки плода изначально нормальны, но затем останавливаются или перестают прогрессировать.

Как диагностируются расстройства ареста?

По словам Фридмана, остановка активной фазы родов наступает, если либо раскрытие шейки матки прекращается более чем на 2 часа , либо опускание головки плода прекращается более чем на 1 час . Недавно были предприняты попытки пересмотреть это определение некоторыми акушерскими группами, где остановка родов может быть диагностирована только у женщин с разрывом плодных оболочек с расширением не менее 6 см через 4 часа (при адекватных схватках) или через 6 часов (при неадекватных схватках). ). Это означает, что женщины, которым ранее был поставлен диагноз остановки родов, считаются «нормальными» в рамках новой системы.

Что такое длительная фаза замедления родов?

Некоторые исследователи обнаруживают, что во время активных родов существует фаза замедления.Шейка матки расширяется очень быстро, но к концу активной фазы раскрытие шейки матки замедляется. Однако, если у матери ранее были нормальные роды, но затем у нее есть много времени для достижения полного раскрытия, это может быть признаком проблемы.

Когда есть длительная фаза замедления, прогресс в расширении замедляется после 8 см, и сокращения матки становятся дисфункциональными даже после введения окситоцина. В этой ситуации шейка матки начинает набухать и собирать жидкость. В этой ситуации может потребоваться кесарево сечение.Во многих случаях, когда это происходит, основная проблема может заключаться в том, что ребенок находится в ненормальном положении, которое не может родиться или не может пройти через таз матери.

Некоторые медицинские работники пытаются заставить мать пережить схватку, чтобы попытаться протолкнуть голову ребенка через шейку матки. Проблема с этим подходом в том, что он в конечном итоге усугубляет отек шейки матки. Этот маневр иногда может привести к тому, что медицинские работники будут полагать, что шейка матки полностью расширена, когда это не так и когда голова ребенка не опускается в положение, необходимое для родов.Это приводит к затягиванию родов в ситуации, когда в первую очередь потребуется кесарево сечение.

Что такое нормальный второй период родов? Что такое длительный второй период родов?

Второй период родов начинается, когда шейка матки полностью раскрыта, и заканчивается, когда ребенок рождается. Средняя продолжительность второго периода родов составляет около 50 минут для женщин, у которых раньше не было ребенка, и около 20 минут для тех, у кого родились. Однако продолжительность второго периода родов сильно варьируется (Kilpatrick, 1989).Некоторые исследователи определяют ненормальный второй период родов как роды, которые остановились, когда опускание или вращение головки плода не происходит после 7 см расширения. Задержка второго периода родов часто возникает при дистоции плеча.

Что такое ненормальный третий период родов?

Аномальный третий период родов наступает, когда плацента полностью или должным образом не отделяется от матки, что подвергает мать высокому риску массивного материнского кровотечения. Это может произойти в ситуациях, когда плацента отслоена не полностью, или в ситуациях, когда у матери есть приросшая или перкрета плаценты.О ведении плаценты во время третьего периода родов идет много споров. Некоторые акушеры рекомендуют ручное удаление или легкий массаж для стимуляции схваток. Другой метод, который считается безопасным, — это профилактическое введение утеротоников для уменьшения кровопотери. Однако в случаях приросшей или перкреты плаценты может потребоваться более агрессивное лечение, чтобы остановить кровотечение; это может включать кюретаж, частичную или полную гистерэктомию. В редких случаях инверсия матки может произойти в ситуациях, когда у матери была имплантация дна матки; Эта ситуация требует немедленного лечения, чтобы попытаться перевернуть матку и предотвратить дополнительные осложнения.

Управление задержанием труда

Управление арестованным трудом противоречиво. Фридман рекомендует кесарево сечение после 2 часов остановки родов, в то время как другие исследователи предлагают подождать минимум из 4 часов, с увеличением питоцина (синтетический окситоцин) , прежде чем перейти к кесареву сечению. Однако четырехчасовое предложение подвергает младенцев риску. Если есть ситуация, в которой ребенок не может пройти через родовые пути, он все еще испытывает сильные сокращения от увеличения питоцина в течение этих четырех часов, пока он застрял. Такой подход «подождать и посмотреть» не только откладывает то, что было бы уже необходимым кесаревым сечением, но и подвергает ребенка дополнительному риску родовой травмы, поскольку ребенок подвергается дополнительным часам сокращений с химическим усилением. Эти сокращения увеличивают риск сильного сжатия черепа, поскольку сокращения заставляют голову ребенка соприкасаться с тазом матери, а гиперстимуляция, связанная с питоцином (также известная как маточная тахисистолия), может вызвать травмы, связанные с кислородной недостаточностью, поскольку плацента не может восполнить запас кислорода.

Резюме: Как выглядят аномальные роды?

Следующая диаграмма кратко описывает ненормальные модели труда:

Ненормальные режимы труда
Тип Продолжительность (для рожающих впервые) Продолжительность (для родивших до
Длительная латентная фаза > 20 часов > 14 часов
Затяжная дилатация активной фазы <1. 2 см / час <1,5 см / час
Повторный арест: без изменений ≥2 часа ≥2 часа
Затяжной спуск (т.е. затяжной 2-й этап) <1 см / час <2 см / час
Арест спуска ≥1 час ≥30 мин.
Отказ спуска Без изменений во время стадии замедления и второй стадии
Карьерный труд > 5 см / час 10 см / час

Адвокаты по труду и доставке | Юридические центры Reiter & Walsh ABC,

Адвокаты юридических центров Reiter & Walsh ABC занимаются исключительно вопросами родовых травм.С момента своего основания в 1997 году компания помогает родителям чувствовать себя в безопасности, зная, что о их детях позаботятся, несмотря ни на что. Если вы считаете, что у вашего ребенка нарушение развития, церебральный паралич или другая задержка развития из-за родовой травмы, мы готовы поговорить с вами 24/7:

Бесплатный обзор корпуса | Доступно 24/7 | Никаких комиссий, пока мы не выиграем

Телефон (бесплатный): 888-419-2229
Нажмите кнопку онлайн-чата в своем браузере
Заполните нашу онлайн-форму для связи

Ссылки по теме

Длительные роды, отсроченное кесарево сечение и гипоксически-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ)

Родовая травма: обзор

Продолжительные и задержанные роды: опасность для ребенка

Медицинские работники установили сроки того, что считается «нормальным прогрессированием» родов. Если некоторые из показателей прогресса (например, раскрытие и сглаживание шейки матки) задерживаются или останавливаются, персонал должен оценить, являются ли роды «затяжными» или «остановленными». Если есть, медицинские работники могут попробовать несколько различных вмешательств , чтобы помочь при естественных родах. Однако если роды продолжаются слишком долго, это несет рисков для здоровья как для матери, так и для ребенка, включая кислородное голодание, необратимые травмы и травмы у ребенка, а также кровотечение и инфекцию у матери.Следовательно, если первоначальные попытки вмешательства оказываются безуспешными, медицинские работники должны быть готовы перейти к родоразрешению с использованием кесарева сечения, чтобы избежать вреда от продолжительных родов (1).


Перейти к:

Что такое затяжные роды?

Роды считаются нормальными, если сокращения матки приводят к прогрессирующему расширению и стиранию (растяжению и истончению) шейки матки. Нормальные роды проходят медленно через начальную (латентную) фазу, а затем, когда шейка матки расширяется более чем на четыре сантиметра, начинается более быстрая и активная фаза родов.Во время активных родов шейка матки должна постепенно расширяться со скоростью не менее 1,2 см в час (при первой беременности женщины) или 1,5 см в час (при последующих беременностях) (1). Если роды протекают медленнее, чем это, у женщины могут быть задержанные или продолжительные роды.

Что такое арестованный труд? Кривая Фридмана по сравнению с изменениями ACOG 2014 г.

Более 60 лет инструмент, известный как кривая Фридмана, использовался для определения нормальных и аномальных родов. Разработано доктором Эммануэлем А.Friedman, эта кривая была построена для выявления женщин с риском опасных вагинальных родов (9, 10). Фридман определил арест как расширение шейки матки менее 1,2 см / час для женщины при первой беременности и менее 1,5 см / час для ранее рожавшей женщины (1).

Однако в 2014 году появилось новое противоречивое определение, призванное снизить частоту кесарева сечения. Это определение гласит, что остановка может быть диагностирована во время активной фазы родов, если у женщины произошел разрыв плодных оболочек, она расширена более чем на шесть сантиметров и находится в одной из следующих ситуаций (1):

  • Отсутствие изменения шейки матки в течение четырех или более часов, несмотря на наличие нормальных сокращений.Или же;
  • Отсутствие смены шейки матки в течение шести или более часов и отсутствие адекватных сокращений.

Хотя это новое определение было принято Американским колледжем акушерства и гинекологии (ACOG) в 2014 году, данные указывают на то, что кривая Фридмана на самом деле может быть более безопасным определением арестованных родов. В ответ на новое определение ACOG Фридман и его коллеги предупредили, что новый метод не основан на доказательствах и потенциально может привести к «беспричинному воздействию на плод и мать потенциально вредных сил родов» (11). Из-за этих рисков кривая Фридмана до сих пор используется в медицине и уже много лет доказала свою безопасность.

В то время как арест рабочей силы указывает на то, что трудовой процесс полностью остановлен, продолжительные роды относятся к труду, который значительно замедлился и длится дольше, чем ожидалось. Точные определения длительной первой и второй стадий трудового конфликта. Некоторые исследования показали, что роды затягиваются, если продолжительность первого и второго периодов родов вместе составляет более 20 часов для первой беременности женщины и более 14 часов для ранее рожавших женщин (2).Другие специалисты утверждают, что затяжные роды наступают через 18-24 часа комбинированного первого и второго этапов (2). Продолжительные роды чаще встречаются при первой беременности и у женщин старше 35 лет (это считается «пожилым материнским возрастом») (1).



Причины продолжительных и задержанных родов

Продление и остановка родов в основном происходит из-за условий, вызывающих механические препятствия или неадекватные схватки, которые обсуждаются в этом разделе. Ниже перечислены осложнения, которые могут привести к продолжительным и остановленным родам (1, 2):

  • Неправильное предлежание плода : Если ребенок до рождения находится не в головном (макушном) положении (при котором голова находится в нижней части живота), могут возникнуть проблемы с развитием родов.
  • Цефало-тазовая диспропорция (ЦФД) : ЦФД возникает, когда существует несоразмерность между размером плода и размером таза матери. Несоответствие размеров может привести к замедлению или полной остановке родов.
  • Проблемы с сокращениями матки : Неадекватная активность матки возникает, когда сокращения либо недостаточно сильны, либо недостаточно скоординированы, чтобы расширить шейку матки и вытолкнуть ребенка наружу. Проблемы с жизнедеятельностью матки могут возникнуть из-за многоплодной беременности, чрезмерного использования обезболивающих или анестезии или множества других факторов.
  • Материнское ожирение : Более высокий ИМТ (индекс массы тела) матери коррелирует с более длительным первым периодом родов, а также с множеством других осложнений беременности.

Признаки и симптомы затяжных и задержанных родов

Признаки и симптомы приостановки или продолжительных родов включают следующие (3, 8):

  • Работа продолжительностью более 14-20 часов
  • Материнское истощение и / или дистресс; может присутствовать обезвоживание, и во рту может быть сухость из-за длительного дыхания через рот
  • Боль в спине и по бокам тела, отдающая в бедра из-за длительного сильного давления на спину
  • Снижение схваток со временем по мере утомления мышц
  • Высокая частота пульса из-за обезвоживания, истощения и стресса
  • Расширение толстого кишечника, которое ощущается с обеих сторон матки в виде больших, толстых, заполненных воздухом структур
  • Матка болезненна при прикосновении и не расслабляется полностью между схватками
  • Может развиться дистресс плода
  • Паттерны аномальных сокращений, которые могут включать «сцепление» (два сокращения в быстрой последовательности) или «утроение» (три сокращения в быстрой последовательности)

Диагностика затяжных и задержанных родов

При диагностике затяжных и задержанных родов медицинская бригада, скорее всего, изучит следующее (1, 2, 3):

  • Наличие признаков и симптомов заболевания
  • Продолжительность родов
  • Частота и сила сокращений
  • Являются ли роды ненормальными по экспертным стандартам.Нормальное течение родов состоит из следующих этапов (1):
    • Стадия 1 : Имеются сокращения матки, ведущие к полному раскрытию шейки матки. Этот этап делится на скрытую и активную фазы. В латентной фазе возникают нерегулярные сокращения матки с медленным и постепенным сглаживанием и расширением шейки матки. Активная фаза демонстрируется повышенной скоростью раскрытия шейки матки и опускания ребенка.
    • Стадия 2 : Это определяется как полное расширение шейки матки до родов.
    • Стадия 3: Стадия 3 включает отхождение плаценты.

Осложнения длительных и задержанных родов

Когда роды идут медленно или полностью прекращаются, возникают риски как для матери, так и для ребенка. Крайне важно, чтобы медицинские работники действовали быстро, чтобы предотвратить серьезные долгосрочные повреждения. Следующие действия обычно связаны с ненадлежащими длительными или задержанными родами (1):

Опасность для плода:

Опасность для матери:

  • Внутриутробные инфекции
  • Травма и повреждения в родовом пути матери (разрывы шейки матки, разрывы стенки влагалища)
  • Послеродовое кровотечение
  • Послеродовая инфекция

Ведение длительных и задержанных родов для предотвращения родовых травм

Питоцин / окситоцин

Если у женщины длительная активная фаза родов, врачи иногда назначают Питоцин; это синтетический гормон, используемый для стимуляции родов и усиления сокращений матки.При правильном применении Питоцин может ускорить родовой процесс, эффективно лечить затяжные или задержанные роды. Врачи могут использовать Pitocin с целью избежать необходимости кесарева сечения; Тем не менее, важно тщательно учитывать риски и преимущества использования питоцина. При неправильном введении или в высоких дозах Питоцин может вызвать тахисистолию (чрезмерные сокращения матки), что может нарушить снабжение ребенка кислородом и подвергнуть риску как мать, так и ребенка. Важно отметить, что Питоцин следует использовать с осторожностью в любой дозе, и следует тщательно рассмотреть индивидуальную клиническую картину, прежде чем профессионалы приступят к вмешательству Питоцина (1).

Искусственный разрыв плодных оболочек (амниотомия)

Искусственный разрыв плодных оболочек или амниотомия — это процедура, при которой врач разрывает плодные оболочки женщины пальцем или специальным инструментом для ускорения родов (1). Существуют противоречивые данные об эффективности амниотомии в ускорении родов. Амниотомия, используемая в сочетании с питоцином, может помочь стимулировать или усилить роды. Однако важно отметить, что существуют риски, связанные как с питоцином (как указано выше), так и с амниотомией.Было высказано предположение, что амниотомия может лечить длительные или остановленные роды, поскольку она может способствовать схваткам (4). Однако нет конкретных доказательств того, что одна только амниотомия может вызвать роды, сократить их продолжительность или предотвратить кесарево сечение (5). Потенциальные преимущества выполнения амниотомии необходимо сопоставить с рисками этой процедуры, чтобы принять обоснованное решение.

Пинцет и вакуум-экстракторы

Это инструменты, которые используются при естественных родах.При правильном использовании они могут ускорить роды. При неправильном использовании они могут вызвать родовые травмы, которые могут быть необратимыми. К травмам, связанным с неправильным использованием этих инструментов, относятся следующие: кровоизлияния (мозговые кровотечения), судороги, паралич Эрба, гипоксически-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) и церебральный паралич. Из-за этих рисков щипцы и вакуум-экстракторы нечасто используются для ведения затяжных или приостановленных родов (1).

кесарево сечение

Кесарево сечение выполняется, когда вагинальные роды подвергают риску ребенка или мать.Некоторые условия, требующие немедленных родов, включают дистресс плода, разрыв матки и выпадение пуповины (6). Если роды остановлены в первом периоде родов или если их увеличение с помощью Питоцина не удалось, следует выполнить кесарево сечение (1).

Если женщина подвержена риску возникновения каких-либо аномальных родов, необходимо провести тщательный клинический мониторинг. Это включает запись пульса, артериального давления, тона сердца плода (FHS) и расширения шейки матки. Полоски для измерения пульса плода следует часто проверять.Если, несмотря на вышеуказанные процедуры, роды не ускоряются или развивается дистресс плода, необходимо выполнить экстренное кесарево сечение (1, 6).


Надежные поверенные по родовым травмам, помогающие детям с 1997 года

Обращение за юридической помощью в связи с родовой травмой — один из первых шагов, которые вы можете предпринять, чтобы обеспечить лучшую жизнь пострадавшему близкому человеку. Получение компенсации в результате успешного рассмотрения дела о врачебной халатности позволит вашей семье позволить себе лечение, терапию, изменение образа жизни, адаптивное оборудование, медицинское обслуживание и многое другое.

В юридических центрах ABC наша команда адвокатов, медсестер и профессионалов занимается исключительно случаями родовых травм. Наша узкая направленность позволяет нашей команде брать на себя самые сложные дела о родовых травмах и накапливать опыт судебных разбирательств по широкому спектру осложнений, медицинских ошибок и травм. Во время вашей бесплатной юридической консультации наши поверенные по родовым травмам обсудят с вами ваше дело, определят, повлекла ли небрежность травмы вашего близкого, выявят виновную и обсудят с вами возможные юридические варианты.

Бесплатный обзор корпуса | Доступно 24/7 | Никаких комиссий, пока мы не выиграем

Позвоните на бесплатную телефонную линию 888-419-2229
Нажмите кнопку Live Chat в своем браузере
Заполните нашу онлайн-форму для связи


Статьи и блоги по теме


Источники:

  1. Эхсанипур, Р. М. и Сатин, А. Дж. (2019, февраль). Нормальное и патологическое течение родов. Получено с https://www.uptodate.com/contents/normal-and-abnormal-labor-progression.
  2. Затяжные роды: причины и лечение. (нет данных). Получено с https://www.webmd.com/baby/guide/prolonged-labor-causes-treatments#1.
  3. Mazumdar, M. D. (нет данных). Длительные роды. Получено с http://gynaeonline.com/prolonged_labor.htm.
  4. Митчелл, М. Д., Флинт, А. П., Бибби, Дж., Брант, Дж., Арнольд, Дж. М., Андерсон, А. Б., и Тернбулл, А. С. (1977, 5 ноября). Быстрое повышение концентрации простагландинов в плазме крови после влагалищного исследования и амниотомии.Получено с https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/589075.
  5. Смит Р., Маркхэм К. и Доусвелл Т. (2013, июнь). Амниотомия для сокращения самопроизвольных родов. Получено с https://www.cochrane.org/CD006167/PREG_amniotomy-for-shortening-spontaneous-labour.
  6. Почему мне нужно сделать экстренное кесарево сечение? (нет данных). Получено с https://www.webmd.com/baby/emergency-c-section#1.
  7. Ташфин, К., Патель, М., Хамди, И. М., Аль-Бусаиди, И. Х., и Аль-Яруби, М.Н. (2017, февраль). Интервалы времени от принятия решения до родов в случаях экстренного кесарева сечения. Получено с https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5380420/.
  8. Феррейра, К. Дж., И Одендаал, Х. Дж. (1994, январь). Отражает ли сочетание сокращений матки дисфункцию матки? Получено с https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/8197487.
  9. Фридман, Э. А. (1955, декабрь). Первородящие роды; графостатистический анализ. Получено с https://www.ncbi.nlm.nih.gov / pubmed / 13272981.
  10. Американский журнал акушерства и гинекологии. (2014, март). Безопасная профилактика первичного кесарева сечения. Получено с https://www.acog.org/Clinical-Guidance-and-Publications/Obstetric-Care-Consensus-Series/Safe-Prevention-of-the-Primary-Cesarean-Delivery?IsMobileSet=false.
  11. S, Барри и Деймье, П и Коэн, Уэйн. (2014). Неврологическая травма плода, связанная с механическими усилиями при родах. Программирование стресса и развития в здоровье и болезнях: за пределами феноменологии.651-688.

Черт, они не говорят тебе о сексе после ребенка

Всего через 6 (или 8) недель после рождения ребенка ваш акушерство обычно разрешает вам снова заняться сексом! Ву! Правильно? Эхххх. Не всегда. Обычно они не говорят вам, что это не совсем то, что было (поначалу). Фактически, никто на самом деле никогда не говорит о том, насколько ужасным может быть возвращение к жизни. Я хотел пролить свет на то дерьмо, которое никто не рассказывает вам о сексе после ребенка, на случай, если вы испытываете какие-то неприятные вещи и задаетесь вопросом, нормальный ли вы! Я опросил мам в группе моей мамы в Facebook (которые останутся анонимными) и также включил их цитаты ниже.Пожалуйста, знайте, что у всех разный опыт, но я надеюсь, что, читая это, вы почувствуете себя немного более нормальным!

Это чертовски больно. (особенно, если у вас были вагинальные роды) И вам понадобится МНОГО смазки. Просто купите запас смазки, обещаю, это необходимо! В зависимости от того, порвали ли вы и т. Д., Это может быть очень болезненно в первый раз и несколько раз после этого. LUBE, LUBE, LUBE и двигайтесь медленно. Скорее всего, какое-то время это будет не так уж и приятно, но я обещаю, что станет лучше.

Это может быть не так. Я имею в виду в целом и отдельные позиции. Не всегда все возвращается на свои места, как когда-то (особенно поначалу), из-за чего положение, которое когда-то было потрясающим, может оказаться болезненным. Будьте терпеливы и приготовьтесь немного поменять обстановку, чтобы увидеть, что вам лучше!

Ваше сексуальное влечение может быть не таким, каким было раньше. ОСОБЕННО, если вы кормите грудью. Это так важно понять, как и вашему партнеру.Здесь должно быть взаимопонимание, что вы буквально не можете контролировать свое либидо в этой ситуации. Виноваты гормоны! Грудное вскармливание обычно (примечание: не всегда) убивает ваше либидо, поэтому отсутствие полового влечения — не редкость. И я говорю ZEEERRROOOOO.

При этом вы можете почувствовать себя «суше», чем пустыня Сахара внизу. Опять супер обычное дело Опять гормоны виноваты. Опять же, lube станет вашим лучшим другом.

Возможно, вы захотите ударить свою вторую половинку по лицу, если она приблизится к вашим сиськам. Я знаю, что я не одна, когда говорю, что ПОСЛЕДНЯЯ вещь, которую я хотела, это то, что мой муж покрыл мои сиськи, когда мой ребенок был на них все. урод. день. Совершенно не редкость!

Ваши сиськи могут протекать. Да, правда. Совершенно нормально, и это не редкость. Подготовьте свой SO заранее!

Может быть, трудно выбросить из головы. Особенно в первые дни, когда ребенок просыпается каждые 2 секунды, может быть трудно по-настоящему расслабиться и не думать о том, когда ребенок проснется.Может быть много «тсс, подожди, ты слышал плач?» и поменьше грязных разговоров 😉

Может быть трудно чувствовать себя сексуально. Вы только что вырастили ребенка в течение 10 месяцев, а затем вам вскрыли влагалище или живот перед родами, вы чертовски устали от того, что не спите, вас «тронули», все становится более шатким, немного расслабленным, а грудь может течь и шлепаться повсюду. Иногда трудно чувствовать себя уверенно, делая что-то очень интимное и уязвимое, когда вы не чувствуете себя горячей мамой, которой вы на самом деле являетесь! Вы можете подумать «серьезно? Я весь день заботилась о ребенке, и, наконец, у меня есть 2 секунды, чтобы сесть, и теперь мне нужно доставить удовольствие и своему мужу? » Вы не одиноки! Мой самый большой совет по этому поводу? Общайтесь со своим SO.Потому что, честно говоря, им все равно, как вы выглядите, если они принимают меры! Но вам может понадобиться поддержка, поэтому дайте им знать, чтобы напомнить вам, какой вы горячий и сексуальный 😉

Все это может длиться долго… или совсем недолго. Все разные. У всех разные тела. Опыт работы и родов у всех разный. Это может длиться очень недолго или длиться дольше, чем вы ожидали. Что я не могу не подчеркнуть, так это то, что если это ДЛИТЕЛЬНО длится какое-то время (несколько месяцев), ПОЖАЛУЙСТА, ПОЙДИТЕ К Терапевту Тазового Пола. Они будут иметь огромное значение. Фактически, мы ВСЕ должны получать терапию тазового дна после рождения ребенка. Меня просто ошеломляет, что они освобождают нас всего лишь через ШЕСТЬ-ВОСЬМОЙ НЕДЕЛЮ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ДНЯ, чтобы на самом деле засунуть туда кое-что. Не знаю, как вы, но тогда я едва чувствовал себя человеком! Это не редкость, когда вам понадобится терапия, и вы будете благодарны, что сделали это. НЕ СТЕСНЯЙТЕСЬ. Не смущайтесь. Поэтому есть ПЦ тазового дна 🙂

Вот что некоторые мамы из моей группы мам сказали о сексе после рождения ребенка.

«Я был шокирован тем, насколько болезненно было после моего сеанса. Я предположил, что, поскольку я не рожала естественным путем, моя сексуальная жизнь после этого не изменится — мальчик, я ошибался! Было ощущение, будто он воткнул туда нож! Я бы хотел, чтобы кто-нибудь подготовил меня к этому лучше. Когда люди говорят, что лубрикант — ваш лучший послеродовой друг, они не шутят! »

«Я снова почувствовала себя девственницей. Первый раз было не весело. Я не знаю, сделал ли я слишком много кегелей или мой ребенок просто повредил мне влагалище.”

«Мое молоко иссякает, когда я испытываю оргазм. Сексуально ».

«Я через 5 месяцев после родов и все еще настолько сухой, что секс не доставляет удовольствия. Даже с лубрикантом все не так. Мой муж говорит, что видит, как мое лицо морщится, и это доставляет ему дискомфорт и портит настроение ».

«Город Любэ. Больше никакого собачьего стиля. Это совсем другое чувство. Прошло добрых 10 месяцев, пока снова не стало хорошо. Все еще есть легкий дискомфорт в месте эпизиотомии.”

«Нам потребовалось несколько (безуспешных) попыток, чтобы просто попасть внутрь. Я сказала мужу, что мне показалось, будто туда залез бобр и построил плотину. Даже сейчас на 8-м месяце PP конечный результат отличный, но правда в том, что настоящий секс все еще неудобен. Что касается грудного вскармливания, у меня нет никакого желания — довершить это заботой о близнецах и тем фактом, что бесплодие и попытки забеременеть в течение 2,5 лет полностью лишили секса удовольствия …… ..и я думаю, что мы пытались заниматься сексом меньше, чем 5 раз за последние 8 месяцев.Никогда не думал, что это будет так плохо! »

«Говорят, подожди шесть недель, скорее, шесть месяцев, пока я там не почувствую себя немного нормально! Через год я вернулась к своей обычной счастливой вагине ».

«После одного рода родов у меня образовалась грануляционная ткань, и даже попытка заняться сексом была ИЗБАВЛЯЮЩЕЙ… как будто я закричала, и он остановился. Итак, слушайте свое тело! Это не должно быть больно! Мне пришлось несколько посещений, чтобы удалить все послеродовое. Это нормально — нервничать или даже нерешительно заниматься сексом после ребенка — и ваш партнер должен УВАЖАТЬ это — несмотря ни на что.”

«Медленно и стабильно… После каждого из моих четырех детей время исцеления и восстановления, казалось, уменьшалось… Может быть, потому что мы знали, чего ожидать, и имели больше благодати для себя и друг друга…».

Мой совет, когда кто-то спрашивает о сексе после ребенка: «Итак. Много. Любэ ».

«Медленно! Слушай свое тело. Если болит, попробуйте LUBE! Никто не говорит вам об этом, но когда вы кормите грудью, вы можете быть суше внизу, так что смазка — ваш друг! »

«Я ненавидел секс после первого раза, потому что никто не говорит вам, что это будет больно или неудобно.Ваш муж тоже видит вас в новом свете … Клянусь, они стали для вас более привлекательными и хотят этого больше.
Однажды мать пятерых детей сказала мне, что нет ничего прекраснее тела матери после рождения ребенка. Я искренне думаю, что каждый муж согласен с этим! Даже если вы не первый, вам нужно напоминать себе о том, что вы создали и через что прошло ваше потрясающее тело !! »

«Физическая часть секса для меня не изменилась. У меня было кесарево сечение с обоими детьми, поэтому моя леди, к счастью, никогда не страдала, но эмоциональная / ментальная часть — беспорядок.Я обратился к своему лечащему врачу, и ближе к концу визита она спросила, есть ли у меня какие-либо проблемы, и я упомянул о своем нулевом сексуальном влечении. Она как бы рассмеялась (довольно мило), сказав, что если бы у нее был доллар на каждую маму, которая спрашивала об этом, она могла бы выйти на пенсию прямо сейчас. Я чувствовал, что со мной что-то не так, потому что моего драйва не было, и она сказала, что это очень распространено. Поскольку секс может быть настолько умным для женщин, теперь, когда у нас есть совершенно новый набор обязанностей с нашим ребенком (детьми), трудно подняться в настроение.Я почувствовал себя намного лучше после разговора с ней. Просто услышав это, я немного избавился от чувства вины и стресса, и я уже почувствовал себя более склонным к этому ».

«У меня был нулевой интерес, пока я не перестал кормить грудью. Как только я перестала кормить грудью, мне стало даже лучше, чем до беременности ».

«Во-первых, подготовьте мужа к тому, что он будет ждать 6-8 недель или даже дольше. Возможно, он не думал об этом! Из-за разрывов первые шесть месяцев были тяжелыми, но постепенно становилось легче, пока все не вернулось к норме.Секс был очень болезненным, и я в конечном итоге плакала, потому что не хотела отказываться от мужа, но ненавидела то, что не хотела этого, и не получала от этого удовольствия. Это было тяжело для нас, но мы напомнили друг другу, что это пройдет — и прошло! Рождение ребенка, которого мы вместе растим, сблизило нас в других отношениях, и мы просто продолжали попытки ».

«Секс все еще причиняет боль, у меня 14 месяцев после родов, мне сделали кесарево сечение. Я думаю, что роды действительно измотали меня, поэтому сейчас я иду к терапевту по тазовому дну. Также по-прежнему нет желания, которое, вероятно, связано с грудным вскармливанием в сочетании с болью.Я очень виновата в этом, потому что мне очень жаль своего мужа ».

«Чего я не понимал, так это то, что даже с секцией c это может повредить !!! Не ожидал, не знаю, из-за повышенной чувствительности, сухости и т. Д.… Но первые несколько раз были такими болезненными !!! Кроме того, в психологическом плане это было странно, не только с точки зрения образа тела, но и с чувством сексуального человека, а не как с мамой, что было переключателем ».

«У меня были вагинальные роды, незначительные слезоточивость, и секс не был« нормальным »в течение нескольких месяцев после этого.Очень сухой и чувствительный. Прошло несколько месяцев, прежде чем это было не «подожди, иди помедленнее… хорошо, остановись… хорошо, попробуй еще раз… больше смазки… хорошо, просто сделай это…»

Но не вся надежда потеряна !!! Вот несколько мам, которые НЕ заметили изменений (или изменений к лучшему!)

«Это было лучше, чем раньше, и действительно никогда не повредит вернуться обратно!»

«Неужели я единственный, кто впоследствии действительно был одержим сексом? Наверное, поэтому наши самые младшие двое были так близко вместе! »

«Мы были счастливой парой, у которой не было слез и которые занимались сексом через 5 недель после родов.Вероятно, каждые несколько дней, а затем вернуться к нашей обычной дневной дозе! »

«Я очень беспокоился о сексе после рождения. У меня всегда было сильное половое влечение, и я слышал ужасные истории о женщинах, которые потеряли всякое желание секса после рождения ребенка. Перспектива действительно испугала меня. Поэтому, когда секс был болезненным не только в первый раз, но и в течение нескольких месяцев после этого, я все больше и больше беспокоился. Я думала, что больше никогда не буду получать удовольствие от секса! Но, в конце концов, через шесть месяцев я освободился от боли и вернулся к своему прежнему «я» с полностью сохраненным сексуальным влечением.Может быть, это было грудное вскармливание, может быть, просто время, но я считаю женское тело удивительной и чудесной вещью ».

«После моего первого ребенка секс болел на МЕСЯЦЫ. Нам приходилось каждый раз начинать ТАК МЕДЛЕННО. Со временем стало лучше, но первые несколько минут всегда было больно.

Добавить комментарий